Орден Белого Ежа

В большинстве случаев, ему доводилось танцевать с глупыми воображалами, которые рассказывали о грядущей встрече с прекрасным принцем, о будущем браке со знатным богачом или о том, как невыносимо, что какая-то дама на приеме надела платье того же цвета! Не говоря уже о том, что на пирах всегда было слишком много людей, которые считали своим долгом окинуть рыцаря презрительным взглядом или же, напротив, битый час рассказывая о том, какой Катрод душка и как правильно то, что он делает. А весь этот шум и светские темы в лучшем случае просто нагоняли тоску.

Словом, Кабрин считал балы чуть больше, чем абсолютно бессмысленными предприятиями. Увы, когда ты гость во дворце эльфийского князя, никак невозможно пропустить бал, который этот самый князь устраивает. Лунь, похоже, была вполне не против — Леман даже позавидовал ее уверенности в себе. Ведь она бросила Оберона у алтаря, а теперь собиралась как ни в чем ни бывало появиться на официальном приеме в его дворце перед всеми его гостями. И совершенно не боится кривотолков. Впрочем, рыцарь понял, что его нисколько не удивляет такое поведение попутчицы. Миталира же была в полнейшем восторге от всего в Эймларе и, особенно, от перспективы посетить бал. Сауранс прямо-таки светилась от радости, от чего Леману стало не по себе.

После обеда Кабрина поймали слуги, которым поручили подогнать наряд. Пока рыцарь стоял на невысоком табурете, а вокруг него сновали портные, примеряя, где нужно припустить, а где убавить, Леман чувствовал себя донельзя глупо.

Благо, освободился он довольно быстро и решил прогуляться по городу. Почти до сумерек он бродил по лесу, украшенному гирляндами цветов и резными светильниками, многие из которых так и остались незажженными с наступлением темноты. Кабрин вспомнил, что читал об этом обычае. Самые лучшие эльфийские фиалы загорались лишь в ночь Аланайи, девы-луны. Леману всегда нравились эльфийские легенды, особенно о светлой богине. Ему казалось, что в одном ее имени скрыто больше, чем люди когда-либо смогут понять. И все же, несмотря на всю свою красоту, Эймлар был чужд рыцарю. Кабрин всегда с удовольствием останавливался тут на несколько дней, но жить бы тут никогда не пожелал — он был чужим среди прекрасных эльфов, как и большинство людей. Тем сильнее удивляла его Лунь: она казалась совсем такой же, как и люди. Должно быть, поэтому она и сбежала.