Орден Белого Ежа

— Как думаешь, Оберон влюблен в Лунь? — шепотом спросила Лира, беззастенчиво глядя в сторону князя и его партнерши.

— Мы, кажется, договорились, что ты будешь молчать, — раздраженно ответил Кабрин.

Будущая целительница изобразила недовольную гримасу, но она не долго продержалась на хорошеньком личике. Мысли снова изменили направление, подавая новые темы для разговора.

— Тебе нравится работа в Ордене? — вновь заговорила она.

Взгляд Лемана ясно говорил, что беседа не доставляет рыцарю удовольствия, но он все же ответил.

Как всегда красноречиво и многословно:

— Не жалуюсь.

Лира хотела было обидеться, но рыцарь заговорил снова:

— Пока не приходится общаться с кем-то вроде тебя, — он усмехнулся.

Тут-то будущая целительница точно решила, что обидится и больше ни за что не станет разговаривать с этим мерзким человеком. К счастью, танец закончился, избавив Лиру от необходимости и дальше терпеть общество Лемана. Она как раз добралась до Лунь и Оберона, когда заметила в зале новую гостью. Роскошное темно-зеленое платье с черным кружевом плотно облегало идеальную фигуру девушки и оттеняло глубокую зелень глаз.

Темные волосы были уложены в красивую прическу, из которой не выбивался ни один волосок, а в ушах сверкали черные как ночь камни. Князь отправился поприветствовать опоздавшую красавицу, а Нул-Ниэль не сводила с нее пристального взгляда. Поначалу Миталира решила, что волшебница ревнует.

— Она такая красивая, — не удержалась Лира.

— Как змея, — процедила эльфийка, только усиливая подозрения целительницы.

— Кто это?

— Ментирия Хидларо, — тихо ответила Лунь, и весь романтический настрой Миталиры тут же улетучился.

— Не знал, что она будет здесь, — обеспокоенным полушепотом сказал Леман.

Сауранс вздрогнула — она не заметила, как он подошел. От неприятных мыслей Лиру отвлек Оберон, который покончил с формальностями и пригласил целительницу на следующие два танца. Первые несколько фигур Миталира не могла собраться. Она была напугана, пыталась следить за Ментирией Хидларо и часто оступалась.

Однако Эйлефар оказался не только превосходным танцором, но и прекрасным собеседником, а, может, пустил в ход эльфийскую магию. Так или иначе, ему удалось отвлечь Сауранс от пугающих мыслей, и скоро она уже искренне смеялась и разговаривала как ни в чем не бывало. Они танцевали уже второй танец, когда раздался страшный грохот, и музыка резко оборвалась. Стало трудно дышать, в поднявшейся неизвестно откуда пыли было невозможно что-либо разглядеть.