Орден Белого Ежа

К его большому облегчению, Лунь и князь сошлись на том, что «экриальные потоки не могут проходить через живую материю в такой близости от меризита в дни сияния Аланайи», и тема была закрыта.

— И что теперь? — спросил рыцарь.

— Полагаю, придется ждать, пока они не нападут снова, — пожала плечами Нул-Ниэль. — До тех пор сложно сделать какие-то иные выводы.

Леман подумал, что он, видимо, пропустил выводы уже сделанные, но был абсолютно уверен, что земля не разверзнется, и мир не рухнет, если он наверстает это утром, поэтому рыцарь промолчал.

— Тогда, я, пожалуй, подожду в своей комнате, — устало сказал Кабрин и, к его большой радости, эльфы лишь пожелали ему доброй ночи.

***

Когда Леман ушел, Оберон заметил, что ему еще предстоит отыскать себе место для ночлега, поэтому он не станет задерживаться. Князь уже уходил, когда Лунь сказала:

— Я тоже ее проверила. Ментирия ничего не найдет.

— Этого я и боюсь, — негромко ответил лорд, поворачиваясь к собеседнице. — Я уже написал Катроду.

Этот конфликт начинает выходить за рамки Правил, пусть он разберется.

Нул-Ниэль задумчиво кивнула, но ничего не ответила.

***

Миталира проснулась поздно, и почти сразу к ней вернулось дурное настроение. В другое время целительница с удовольствием бы повалялась на мягких простынях, изучила бы резной балдахин и оценила бы невесомые почти прозрачные драпировки. В другое время Сауранс пришла бы в восторг от мозаики пола и гобеленов на стенах, мебели, не слишком богато украшенной, но очень изысканной и дорогой.

С другой стороны, в другое время Лира бы вряд ли сюда попала, так что оценить убранство комнаты все равно не смогла бы.

Лунь сидела на балконе, откуда открывался живописный вид на сады, и задумчиво глядела вдаль. Услышав, что Лира проснулась, эльфийка поздоровалась, даже не повернув головы в сторону подруги. Угрюмо хмыкнув что-то в ответ, Сауранс отправилась в ванную комнату, чтобы умыться, и настроение стало еще хуже, если такое вообще было возможно.

Глядя на себя, Миталира пришла в ужас: все лицо опухло, глаза были красные, как будто она плакала всю ночь — а может, так и было: Лира спала очень плохо, и снилось ей что-то недоброе, а на волосы даже смотреть было страшно. Накануне Лира не то, что не расчесала их, но даже не расплела после праздника, и теперь ей предстояла непростая работа. Отругав себя за безответственность, Миталира взялась за гребень.