Министерство Апокалипсиса

Пения встречающих её птиц больше не было, цветы прекратили распускаться, а боги, вместо восхищения, лишь фыркали в её адрес.

– О-о-о, шлюха вернулась! – закричал высокомерный Гелиос. – Что, всех приняла в Иггдрасиле?!

– Да она, небось, самому Нидхёггу

там отсасывала! – хохоча, предположил Гермес.

Афродита промолчала, накрыла лицо куском ткани от платья и попыталась скрыться прочь. Гермес соскочил с бугорка скалы, мягко приземлившись с помощью крыльев, нелепо дёргающихся на его ногах.

Путь Афродите к своим покоям был перекрыт мерзким – как характером, так и внешне – богом.

– Что-то нужно?

– Мне, как обычно! – шутливо произнёс Гермес и, мерзко и ничуть не соблазнительно, как он сам это видел, облизнув губы, расстегнул пряжку металлической юбки.

– Дай пройти, пожалуйста.

Гермес ударил девушку. Повалившись на скалистую неровную поверхность, Афродита стёрла в кровь колени. Боги ещё долго издевались над ней, валяя по заострённой поверхности Олимпа.

Били её вплоть до заката, приговаривая: «Ведёшь себя так, словно ничего не произошло!»

Ненавистный шлем в форме головы шакала валялся в углу комнаты, пылясь и дожидаясь очередного перехода в Дуат. А ведь я не появлялся там уже продолжительное время, из-за чего мамка частенько жалуется на отсутствие денег. Она временами укоряла меня в увлеченности психологией, угрожая тем, что, когда я выгорю, она не будет меня содержать. Не очень-то и хотелось…

Афродита пришла в Иггдрасиль с необычной для себя скромностью.

Сколько я её не видел – она всегда ходила в откровенных платьях, оголяющих живот. А сейчас она в длинной мешковатой кофте, закрывающей её вплоть до колен. Я застал её сидящей с прижатыми к груди ногами, чашкой кофе в руках и накрытой клетчатым пледом. Она смотрела вдаль – в Пустоту, куда смотрел и я при нашей первой встрече.

– Оу, надо же, – она оглядела меня тоскливым взглядом. – Привет.

Я поздоровался в ответ и присел рядом, терпеливо дожидаясь её дружелюбного голоса.

Но голос никак не подавался. Она молчала, периодически тяжело вздыхая.

– Скажи, – начала она наконец, – тебя считали когда-нибудь отбросом среди своих же?

– Да я никогда и не был среди своих, – ответил я. – Я родился здесь. Моя мать сбежала сюда ещё до моего рождения.

– Получается, ты никогда не видел светлого неба? – Афродита с удивлением посмотрела на меня.