Министерство Апокалипсиса

Лавовые Озёра назывались так только потому, что находились на границе Адских Стоков, с обрывов которых регулярно стекают тонны лавовой гущи, которая попадает в самое обычное озеро, застывая и становясь ничем иным, кроме как жгучими осколками. И там, по глади озера, проплывала одна невзрачная деревянная лодка, на которой валетом лежали двое молодых парней в гавайских рубашках и коротких шортах.

– Судьба снова простила Апокалипсиса?! – недоумевал Голод. – Да я не верю!

– Я и сам не верил, – ответил Смерть.

– Наверное, дело в Ковиде. Его появление многое изменило в восприятии Апока на семейную жизнь. Как ни крути, а Судьба действительно любила его, поэтому и простила. Нам остаётся надеяться, что Апок осознал ошибки.

– А мне кажется, что, если она так и продолжит его прощать, Апок ничему не научится, – сказал Голод.

– Это удручает…

Голод обдумывал сказанное на протяжении минуты. Вернее, думал над словами он секунды три, а оставшееся время смотрел на розоватое адское небо, близкое к закату.

– А у остальных как дела? – спросил вдруг Голод.

– Война и Чума решили бизнесом заняться, Анубис вообще «пропал с радаров» – думаю, у него тоже всё хорошо. Про остальных, не знаю.

– А Блинд? О чём вы тогда разговаривали?

– Мы теперь вместе, – немного потупив, признался Смерть и невольно заулыбался.

– И ты не рассказывал?! – Голод подскочил, и лодка едва не перевернулась.

– Ты не спрашивал.

Голод вздохнул, прилёг и закрыл глаза. Потом снова открыл, а потом снова закрыл – и так несколько раз, пока глаза не привыкли к палящему солнцу.

– Погоди-ка… – Голод задумался. – А с каких пор вы вместе?

– Ну… – Смерть задрал голову, свесив всего себя на локти. – Помнишь, когда мы Министерство восстанавливали?

– Вы вместе больше года?! – Голод подскочил. Лодка затряслась и наполнилась водой, промочив шорты. Но они этого даже не заметили и восприняли, как освежающую процедуру.

– Год и четыре дня, если быть точным, – разумеется, таких подробностей Смерть не запоминал.

Помнить длительные отношения вплоть до каждого дня было не в его стиле. Ему просто нравилось возмущённое до смеха лицо Голода.

– И ты ничего не сказал?!

– Я сейчас сказал.

– Это не меняет того, что ты – мразь! – естественно, несерьёзно заявил Голод, надув губы и скрестив руки. – Год не рассказывать лучшему другу о своих отношениях! Ну да, подумаешь, всего-то вступил в отношения с первой любовью! Мелочи!

Голод недолго обижался.