Министерство Апокалипсиса

Закончив любоваться, я прошёл сквозь стеклянные входные двери больницы и попал к стойке администратора, а посмотрев левее – увидел кучку выжидающих, казалось, бесконечную очередь людей. В хирургическом отделении, на другой стороне, люди, ждущие вердикта человека в халате, плакали. Некоторые из них просто спали, уронив головы на плечи рядом сидящих. А она – та стоящая у стены девушка с перекинутой через шею блондинистой косой – всё смотрела на них и не понимала, почему эти люди настолько сентиментальны.

Жизнь действительно недолюбливала людей, но куда больше она ненавидела белый цвет – что странно, ведь в блондинку она перекрасилась по собственному желанию, – но по уставу ей приходилось носить белые пиджаки. Она рассказывала, что в Раю порой заходили настолько далеко, что заставляли её использовать тональный крем, чтобы создать бледный оттенок кожи и прикрыть смуглость.

– Бл… – я не дал себе договорить до конца. – Привет, Жизнь.

Она повернула голову в мою сторону, с иронией сказав:

– Надо же, какая встреча!

Мы хорошо ладили, однако, во время рабочего дня, видеться с глазу на глаз не желали.

Такие нежданные встречи часто создавали дискомфорт нам обоим.

– Ну, что? – спросила Жизнь, когда я присел рядом. – В чью пользу сегодня?

Людей, находящихся между жизнью и смертью, называют граничными. В такие моменты Всадники сталкиваются с Силами Рая. Обычно всё приходит к взаимной ненависти, долгим дебатам и глубокому анализу умирающего.

Решается, полезен он для общества или же нет, и Высший Нейтралитет – так называют божество, оглашающее вердикт касательно граничного – выносит решение.

Заморочки, короче… У нас с Жизнью всё проще. Участь граничного мы решали сами, игрой в «камень-ножницы-бумага».

Я сжал ладонь и выставил кулак.

– Но, знаешь… – подумал я во время второго раунда, – в такие моменты мне, в глубине души, хочется, чтобы выиграла ты. Эх… – я самодовольно заулыбался, перекрыв бумагой её жалкий камень.

 – Как жаль, что я такой везучий…

Но потом Жизни стало везти. Следующий – финальный для меня – третий раунд был за ней. Моя костлявая бумага была вдребезги разрезана ножницами с красивым маникюром.

– М-м-м… Да ты у нас мямля, жалеющая людей? – Жизнь мне в иронии не уступала. – Ну ничего, я исполню твою мечту, так уж и быть, – вот только мне её шутки казались какими-то… стыдливыми.