Министерство Апокалипсиса

А тебе чего?

– Все обычно интересуются, кто я, но ты у нас особенный. Я пришёл забрать тебя на Небесный Суд. Ну, я – Смерть.

– М-м-м, понятно… – ответил он безразлично. – Ну ладно, и не такое после наркоты было…

М-да… Этого парня жизнь ничему не научила.

– Ты, должно быть, не так понял, – сказал я. – Я – реальная Смерть. Ну, который Всадник апокалипсиса. Там, Смерть, Голод, Чума, Война. Не, не знаешь?

– Что-то слышал. А у вас чё, получается, только Голод – мужик в компании?

Другой Всадник давно бы перерезал косой его глотку, приговаривая: «Да как ты смеешь говорить так с божеством!» Но мне такие приёмы не нравятся.

Они банальны и клишированы. И поэтому я продолжил глупую дискуссию:

– Нет, ещё я.

– Так ты же Смерть.

– И чё?

– Смерть – женский род.

– В вашем мире, может, и женский.

Васильев быстро сменил тему:

– А я в Рай попаду?

Когда я, разведя руки в стороны, дал ему понять, что я сам не знаю о его дальнейшем исходе, весь интерес смылся с его накрашенного лица.

– Да даже если не попаду, то и хрен с вами. Что так, что так умру. И так даже лучше. А какой смысл жить, когда, после прихода суккуба, у меня стоять перестал…

Я чуть не засмеялся, издав усмешливый «Пх-р». Васильев с возмущением посмотрел на меня.

– Серьёзно, к тебе суккуб приходила?

Суккубы в Верхних Мирах сравнимы с земными проститутками. Их работа связана с эротическими снами у людей, и чаще всего они приходят к парням-подросткам, чтобы вызвать ночную поллюцию.

Некоторые демоны – особенно те, кому не посчастливилось быть женатым на суккубке – уверяют всех в том, что они помогают людям отчистить организм; другие привыкли думать, что эти ночные фурии – стоит признать, невероятно красивые – высасывают всю жизненную энергию.

– Ага. Лилит, вроде бы, звали.

Какое знакомое имя…

И понятно почему, ведь жена Люцифера, годившая ему в дочери, была известна и популярна в Верхних Мирах. Вовсе неудивительно, что какой-то демон – остающийся «каким-то», какими бы влиятельными не были его родители – знает её имя.

Но мне удалось её узнать куда ближе, чем кому-либо другому, и знакома мне не только внешняя оболочка.

– Ты чё завис? – внезапные слова Васильева вывели меня из мысленного тумана.

– Ну, скажем так, по теории шести рукопожатий, между мной и тобой одно такое, знаешь, очень крепкое рукопожатие.

– Ты её знаешь?

– Даже слишком.

– Спал с ней, небось? – Васильев усмехнулся.