Министерство Апокалипсиса

Смерти льстило лишь то, что той, за кем он пришёл, возложенная на её плечо рука громилы была противна.

– Правильно говорить «Пойдёмте»! – уставшим голосом крикнул Смерть, так и не встав с пола.

Бык повернулся к ним с раздражённой рожей, подошёл к Смерти и наступил ему на рёбра. А ещё больнее было осознание того, что та девушка смотрела на это без сожаления. Хотя, и нельзя было сказать, что ей нравилось за этим наблюдать.

– А-а-гр-х! – простонал Смерть.

Голод, всё ещё лёжа не полу, нелепо бил Быка по ноге – тщетно, Смерть синел от боли.

– Да всё, всё, отпусти их! – вмешалась незнакомка.

Бык, на удивление, послушно отпустил Смерть, хотя Смерть лучше бы пожелал продолжить синеть от боли, чем наблюдать, как ту, в которую он влюблён ещё с раннего детства, обнимает какой-то двухметровый уродливый демон с кольцом в носу.

– Каблук, – отдышавшись, продолжал нарываться Голод.

– Не слушай их, они отбросы, – успокоила она Быка, пытаясь увести его с места.

– Каблук, два-икс! – снова выкрикнул Голод, хотя компания к тому моменту уже ушла, но громила постоянно, через каждую секунду разворачиваясь к ним, угрожающе проводил палец у горла, как бы намекая на их дальнейшую встречу.

***

Смерть вернулся домой с засохшей кровью под носом. Дома никого не было, лишь Лара, играющая в куклы. Даже не сказав «Привет» в ответ Ларе, Смерть прошёл в свою комнату на втором этаже и, не снимая куртки, кинулся на кровать лицом в подушку. Заплакал.

Рогатые отцы и костлявые дети.

211 год, до Новой эры

– И, самое главное, ничего не сказал, а перед фактом поставил, что «запал» на какую-то девчонку, – рассказал Асмодей, задумчиво сидя в кабинете Люцифера.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Люцифер. – Пацан взрослеет, не вижу ничего криминального. Ты нас-то вспомни, когда мы хламом всяким торговали…

––

– И, самое главное, – увлечённо рассказывал молодой Асмодей соседке по общежитию, – помни, что кожу очень сложно прошить.

Желательно, чтобы была швейная машинка, но, так как у тебя её нет, можешь попробовать пристегнуть какой-нибудь булавкой, чтобы материал не смещался из стороны в сторону, когда будешь продевать иголку.

– Я, конечно, не кожа на голове коня, но меня можешь пристёгивать, куда хочешь, – с улыбкой ответила соседка, лёжа на коленях Асмодея.

Асмодей покраснел. У него и без того был бордовый оттенок кожи, но в этой ситуации он был подобен помидору.