Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

А князь удивился, какой еще клад, говорит, позвать сюда Добрыню Малыча, воеводу. Начал князь наш на воеводу ругаться, да только поняли они, что твой батя еще клады знает, помирились и вдвоем на батьку твоего напустились: скажешь, где еще золото – отпустим, а нет - так и просидишь в подвале, в яме сырой, до старости. А батяня твой молчит, вздыхает только. Я против Владимира Святославича ничего сказать не хочу – будь наш князь здоров и славен! и воевода тоже – да только чем человек богаче, тем он жаднее.

Очень уж хочется князю с воеводой еще золота получить…

- Да ведь в могиле оно!… - с ужасом воскликнул Веприк, но тут железная свенова рука зажала ему рот и молодой дружинник торопливо оттащил его подальше от ворот, на улицу.

- Что ты орешь? – понизив голос, заругался на него Свен. – Тоже в подвал захотел, разрази тебя Перун?! Я отцу твоему шепнул в окошко, что ты здесь. Он говорит, чтоб ты домой шел, не вздумал князю да воеводе на глаза показываться. Легче ему будет, если тебя тоже в подвал посадят? Вот то-то.

А батянька твой сам дорогу домой найдет, когда отпустят.

У Веприка голова кругом пошла: как можно отца одного здесь кинуть?! Вот оно, богатство-то чужое, прав был батянюшка, как будто чувствовал, что погубит оно его!.. Что делать-то теперь?

- Эй, парень! – сердито сказал Свен, разгадав мысли мальчика. – Не дури! Не делай хуже. Вернется батя, не у печенегов ведь в плену… Тебе ночевать-то есть где?

Не хватало только Веприку побираться теперь по всему Киеву.

Пришел вчера еще с отцом, с богатством золотым, с мехами драгоценными, а стал сиротой голодным, холодным, ночующим где попало…

- Переночую, - буркнул он, не глядя на Свена.

- Ты, может, есть хочешь? Есть кому покормить-то?

- Покормлюсь.

Ему бы только из этого Киева выбраться – а в лесу не пропадешь. И не заблудишься, как в городе.

- Ты, знаешь что, ты возьми-ка мою рубашку на всякий случай, - сказал вдруг молодой дружинник.

– Возьми, не кривляйся!

- Обойдусь.

- В наших краях, на севере, обычай есть: два воина рубашками меняются. Значит, обещают помнить друг о друге, - пошел на хитрость Свен.

- Моя рубашка на тебя не налезет! – мрачно сказал Веприк.

- Тебя зовут-то как?

- Вепрем.

- Батяня, наверно, назвал, чтобы сильным рос!

- Чтобы упрямым был! – ответил мальчик и наконец-то поднял на дружинника глаза.

- Оно и видно! – пробормотал Свен, стаскивая кольчугу.