Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

- С той стороны рощи есть деревня, - ответил Веприк, сделав балагурам сердитые глаза.

- А каково название той деревни?

- Так Березовка же.

- Да. Я и сам бы мог догадаться, - сказал грек, задумчиво помолчав. – А есть ли поблизости еще деревни с тем же именем?

- Там дальше за Березовкой есть другая Березовка, - ответил Добрило. – Я милую свою подругу, жену то есть, оттуда привез.

- За какой Березовкой есть еще Березовка? – уточнил грек. – За нашей Березовкой или за той Березовкой, которая на другой стороне рощи березовой?

- За той Березовкой, за ненашей, - не смутясь отвечал Добрило.

– А за нашей Березовкой, вон там, лесом и немного в сторону, там есть черная топь. У нас там коза утонула.

- А кроме Березовок есть у вас какие-нибудь места? – довольно сердито прервал его Фукидид.

- Конечно. Ну… Киев есть, мать городов русских. А на что тебе?

- Так как нам по-вашему начинать? "Как во селе да во Березовке, да рядом с другой Березовкой, за которой еще есть Березовка, ах да жила краса-девица"?!

- Молодец, Фудя! – загомонили мужики.

– Вот как плетет складно!

- "Ой да то не зоренька ясная,

Ой да не рябинушка красная,

То живет да во Березовке, (а за ней еще Березовка, а за той еще Березовка),

Краса-девица, ненаглядная!" – мечтательно повторил Бобрец. – Ох, прямо за душу берет! Ай да Фудя!

- Да, - скромно согласился грек. – Есть в этих строках какая-то примитивная прелесть…

- Нам бы теперь ее выучить, эту песню…

- Как?! Это все, то вам нужно? – изумился Фукидид. – А как же долгие зимние вечера – как же вы будете петь такую короткую песню?

- Ничего, мы ее повторять будем, - пообещал Пятак Любимыч.

– Нам бы хоть это все запомнить.

- Я мог бы слова написать, - потер свой большой нос Фукидид. – Но у меня нет с собой письменного прибора… Воска в ваших дремучих краях, конечно, нету?

- Воска у нас сколько угодно, - успокоил его Добрило, сунув руку за пазуху и вытащив пчелиные соты.

Никеец оживился, поискал вокруг себя глазами, выбрал деревянную неглубокую мисочку и старательно натер ее донце воском.

Затем, шепотом сам себе диктуя, довольно долго что-то там царапал острой палочкой на воске. Наконец он вручил свое произведение народу: скопление каких-то казюлинок, как птичка лапками ходила. До того момента ни один из березовцев никогда не видел, чтобы слова писали… Миска долго ходила по рукам, все качали головами, интересовались и потом отдали ее назад, так и не поверив, что грек изобразил на ней все, что только что сочинил.