Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

- Все равно возьмите… и бросьте где-нибудь по дороге, подальше отсюда, чтобы Матрена не нашла!

- И не стыдно тебе, ты бабы боишься? – спросил с укоризной Добрило, словно не он осенью от этой же бабы в пруду прятался.

- Не стыдно! – с гордостью ответил Чудя. – У меня такая баба, что ее все боятся – и я тоже… возьмите меня с собой! Она драться лезет – и все из-за тебя, Добрилушка!

Бортник вопросительно посмотрел на Чудорода.

- Да! Говорит, раньше вы пчел в деревню водили, а теперь - на тебе! – дракона привели.

И я, говорит, с вами заодно… А ты добро-то не помнишь, какое я тебе делал?

- Какое ты мне когда добро делал? – удивился бортник.

- А вот: помнишь, я тебя бить не стал, когда она велела?!

Щуплый маленький Чудя наступал грудью на здоровяка Добрилу, требуя ответа.

- Бери с собой!

- Ну что, Вепря, как ты решишь? – спросил бортник.

- Я вас три дня караулю, когда вы в столицу пойдете!

Тут в шалашике послышалась возня и наружу выглянуло щекастое Дунькино личико, сонно обводя всех карими отцовскими глазками.

- Это кто, Дунька?! – изумился Чудород.

- Нет, хрюнька! Мы что, по-твоему, должны были чужого ребенка украсть и в Киев унести? – рассердился Добрило.

- Вы совсем уже рехнулись, - ругался Чудя, пристраиваясь за санками. – Девчонку тащите! Нипочем не дойти нам до Киева, замерзнем по дороге или волки нас съедят.

- Хорошо-то как, Чудородушка, что ты с нами увязался, - мрачно сказал Добрило. – Так весело с тобой!

Они все трое оглянулись на Березовку и вздохнули: сзади оставались дома и теплые печки, а впереди – снег и холод.

- И-и-их! – крикнула Дуняшка и полезла из шалашика. Она проснулась и желала развлекаться, лучше всего – валяться в снегу.

- Вот он, самый веселый наш товарищ, - сказал с улыбкой бортник, запихивая девочку назад в тепло. – Вот, кто ничего не боится! Поехали, милая, деда тебя на саночках покатает.

Во все дни Коляды между деревнями ходил и ездил на телегах народ – в основном молодые парни в гости к девушкам или драться на кулаках.

Так что по лесу шла нахоженная дорожка, прикрытая упавшим за ночь снегом. Путники бодро топали по ней, но уже разгорячились и чувствовали, что путь предстоит нелегкий.

- Ты песни петь обещал! – пыхтя, напомнил Чудороду Добрило.

- Потом! – пропыхтел тот в ответ. – Вечером. Или лучше завтра.

В ложбинке снегу было больше и дорожка совсем исчезла. Сугробы там лежали Веприку по пояс. Могучий бортник брел впереди, за ним, расчищая путь, ехали санки.