Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

– Нельзя ли у вашего костра погреться?

- Ах! – гостеприимно ответили березовцы.

- Вы что же, совсем меня не узнаете? – поинтересовалась гостья, присаживаясь на невесть откуда взявшийся позади нее пенек.

"Дева златоволосая, гордость Никеи,

Гордо ступает, прелестная, стройной ногою…" – крутилось у Веприка в голове. "Гордая" и "прелестная" – эти слова очень хорошо подходили к незнакомке. "Ой, это же, наверно, жена Фукидида из плена сбежала! – подумал он. – А Фукидида-то и нету. Нехорошо-то как получилось…"

- А ты, наверно, Фукидида, грека нашего ищешь? – смущенно сказал он.

– А Фукидид это…того… тебя полетел искать!

- Да уж, знаю я, как он полетел, - ответила гостья, обведя насмешливыми глазами троих путешественников. – И кто ему помог полететь тоже знаю… Ну да ладно, не о том речь. Не угадал ты, Веприк. Стихи хорошие, да не про меня.

- Леший это, - вдруг ляпнул Чудя. – Леший, хоть и противный да мохнатый, любое обличье принять может – глаза-то обманывать он мастер. Не бывает в природе таких красивых баб, хоть убей!

- А коли леший, - сказала незнакомка уже, похоже, начиная сердиться, так встань на пенек, обернись вокруг три раза да плюнь через левое плечо, а потом нагнись, голову засунь между колен и погляди.

Так настоящее обличье мое и увидишь, противное да мохнатое! Не забудь сказать "Дядя леший, покажись не серым волком не черным вороном, а самим собой".

- А и верно! Надежное ведь средство! – оживился Чудя и, не успел Добрило его поймать, вскочил на пенек, повертелся на нем, старательно плюнул, чуть не попав в бортника, потом, наклонясь, сунул голову между ног и уставился на красавицу.

После этого он разогнулся и спросил озадаченно:

- А как говорить-то – "дядя леший" или "тетя лешая"? Ты ж не дядя!

- Это я тетей прикидываюсь только, - успокоила его лесная гостья.

Чудород снова покрутился, поплевал и наклонился головой вниз. "Дядя леший, покажись не серым волком не черным вороном, а самим собой," – прокряхтел он и пристально поглядел на незнакомку.

- Ну как? – довольно сердито спросила та после молчания. – Мохнатки на мне видишь?

- Да никак, - смущенно ответил Чудород, продолжая стоять кверху сидячим местом, а головой вниз. – Такая же красивая. Только вверх ногами.

- А посмотри получше – может, хоть что-нибудь противное найдешь?

- Ничего противного не нахожу, - с сожалением признался Чудород. – "Я от любви и восторга безмолвен стою."

- Стоял бы ты, Чудородушка, головой вверх, - хихикнула красавица.