Божественная семейка. Книга 2

Именно из-за нее темных не получалось разглядеть четко.

Казалось бы, удачный момент, когда враги ослаблены, когда вокруг собрались все силы светлых — победа должна быть близка.

Но Астарот лишь рассмеялся на попытки его остановить. Несмотря на раны и нескончаемую череду атак, боги войны, что рвались растерзать Астарота на кусочки, умирали от его руки один за другим.

— Жалкие слабаки! — кривил в презрении губы тот. — Силы света нынче измельчали?..

А потом Астарот нацелился на Фрейль — единственных богов, которые действовали сообща, несмотря на царящую вокруг неразбериху.

Инриль теперь не столько подставляла темных, сколько старалась убрать свою семью с линии атаки. Вот только все эти трепыхания оказались тщетны. Астарот наступал неумолимо, отмахиваясь от любых попыток перевести его внимание на других. Отправляя атаки демонов в их обладателей. Отшвыривая оставшихся в живых богов войны.

Он наступал и расстояние меж ними все сокращалось — пока Астарот не оказался вдруг вплотную к Дэнталиону и не приготовился снести богу-кузнецу голову.

Свист и тень в черном балахоне, появившаяся из ниоткуда.

Отскочивший Астарот, который в последний момент уклонился от косы Смерти.

— А вот и достойный противник, — оскалился темный.

…Схватка была напряженной. Инриль впервые увидела, как бабушка сражается всерьез, как под ударами ее косы рассыпаются надвое барханы, как лезвие смазанным бликом носится в воздухе. Как отступает Астарот — раз за разом. Отступает впервые после своего появления.

Скрежет столкнувшихся лезвий.

Отлетевшие куда-то в сторону темные близнецы, которые пытались встать между Астаротом и Смертью. Бесчисленное множество тварей Хаоса, порубленных между делом.

Удар. Особенно глубокая рана, серьезнее прежних.

Смерть замерла над Астаротом, занеся косу. Время на поле битвы словно замерло, десятки взглядов устремились на них.

— И что дальше? — усмехнулся кроваво Астарот.

— Не беспокойся, тебе недолго осталось отравлять этот мир, — буквально выплюнула Смерть.

— В таком случае, в следующую нашу встречу я отвечу взаимностью, — с безумным смехом указал на свежую рану на своей груди и засмеялся.

Безумно. И смеялся все то время, что очнувшиеся близнецы оттаскивали его — ослабленного — к воронке портала.