Божественная семейка. Книга 2

— Ваши Высочества, прошу прощения, что прерываю беседу, — поклонился мэтр, — но в город пожаловал посол от Менрира. Очень просит аудиенцию с вами…

Обсуждение культа на этом прекратилось, и богиня вернулась к насущным делам. Но покидала Лоррель с широкой улыбкой. Инриль не знала, что чувствовала больше — удивление, радость или возмущение из-за того, что судьбу ее культа решают таким несерьезным образом. Но в принципе, она даже не против танцев на столе и полуголых жрецов. Только не пьяных! А то от образа богини алкоголизма вовек не отделаться будет…

***

Инриль навещала друзей все чаще, жертвуя сном и отдыхом.

Они, такие привычные и родные, стали ее отдушиной в эти неспокойные времена — дома уже не получалось застать всю семью в сборе. Тишина, захватившая комнаты, давила на плечи, а гроб в зале вообще вызывал нехорошие ассоциации. Инриль не знала, что или кто находится внутри, но очень надеялась, что Смерть заберет этот «сувенир из путешествия» поскорее, потому что букеты цветов, которые расставляла в зале Лиру, увядали в его присутствии буквально на глазах.

Друзья же по-прежнему не просили о помощи, но Инриль помогала все равно. Тихо и ненавязчиво.

Просто возы с продовольствием теперь приходили раньше, чем ожидали жители Лорреля, не встречая на пути разбойников и монстров.

Просто решение задачки, над которой долго размышляла Тидь, нашлось неожиданно и легко.

Просто переговоры Александра и Летты с послом из Менрира прошли гладко — королевства договорились о взаимовыгодном сотрудничестве.

Инриль мало что могла сделать руками, но ведь ее дело в основном — направить. А дальше все случится само собой. И случалось на радость людям и гордость богини. Пути — вполне себе материальные или же духовные — прокладывались, послушные ее воле, обходя опасные места, выводя из лесных чащ, предлагая людям выбор. Как оказалось, она еще не разучилась пользоваться божественными силами. Осознание вернуло пошатнувшуюся уверенность и вселило надежду.

Храма все еще не было, да Инриль и не ждала на самом деле.

Зато друзья оставили уголок в особняке, где сейчас жили Летта с Александром, и кто-то даже нарисовал портрет Инриль. На нем богиня выглядела какой-то слишком живой, с хитрым прищуром и улыбкой, с которой обычно обсуждала шалости — не чета прежнему возвышенному выражению.

Инриль нравилось.

Наверное, ей с самого начала не стоило представляться умудренным опытом созданием — им она не являлась уж точно ни пятьсот лет назад, ни сейчас.