Божественная семейка. Книга 2

А значит, нужно переманить на свою сторону Жизнь. Поэтому Астарот поступил куда коварнее — он протянул руку к ее последователям. Через них наслал на богиню кошмары, ослабил, а после — извратил ее веру, саму ее суть.

И та, что дарит жизнь, обратилась Амарой, богиней увядания.

Шаги ее теперь приносили гибель всему живому, птичий щебет стих над головой, бабочки опадали пестрыми листьями а розы чернели и рассыпались прахом. Не слышно было больше заливистого смеха. Амара перестала танцевать.

Потеряв всякий покой, пугаясь каждой тени, она бродила по миру тенью.

Не доверяла больше своим друзьям, отвернулась от Смерти. Амара сходила с ума, и Астарот наблюдал за этим с улыбкой — медленно, но верно, она переходила под его власть, как и иные темные боги.

Смерть пыталась вмешаться.

Безуспешно.

Люди сами выдумали себе Ужас, сами же обрекли Жизнь на вечные страдания и, упертые в собственной вере, не принимали прежние образы за истину.

Прошли столетия. Астарот и его прихвостни пали, их изгнали из мира, надежно запечатав обратный путь.

Но Амару не спасло его изгнание. Оскверненная, она стала ничем не лучше, безумно хохотала над останками непобедимой армии.

Смерть пожалела ее. В первый и последний раз, в память о старой дружбе, о той, кем Амара была когда-то, Смерть не отправила ее вслед за Астаротом. Она указала ей место, где Амару никто бы не сумел найти. Где та могла бы существовать в покое, тихо и незаметно.

Амара согласилась. Меньше всего на свете, она хотела вновь оказаться во власти своего мучителя.

...А время шло.

Первые боги — лишь воплощение известных явлений. Вскоре на место Амары пришла другая богиня жизни, а имя той забыли и люди, и боги. Любопытно, найдется ли в мире сейчас кто-нибудь, кроме Смерти, кто еще помнит об Амаре, о ее судьбе? Разве что тот мальчишка, безучастный наблюдатель истории...

— Так-так-так, — раздался свистящий шепот. — Кто пожаловал в гости!

Из-за искореженных деревьев показалась хозяйка увядших садов.

Черные волосы ее, пронизанные редкими седыми прожилками, были заплетены в две косы по бокам. Бледная, почти болезненная кожа, выделялась среди окружающего пейзажа, как первый снег выделяется среди грязи. Наглухо застегнутое темно-фиолетовое платье с высоким горлом и узкими рукавами. Плотно сжатые губы и сощуренные в неприязни глаза.

Смерть встретила бывшую подругу бестрепетно.

— Амара, — только и уронила она в мертвой тишине сада.

Та усмехнулась жестко.