Изверг его светлости

— Знаете, Луцка, ты не впечатлишь — тебя впечатлят. Поэтому не остается другого выбора. Но я таки отметила, что пан Онджей времени не теряет.

Луцка открыла шкаф, достала новую ночную рубашку, более закрытую и подала мне.

— Панна, наденьте лучше это. Ваша, кхм, порвалась.

Я опустила взгляд, отметив… не то, чтобы порвалась, но видок имеет ещё тот. Зацепки, всё смялось, растянулось… кажется, ткань слишком нежная, для охоты на «ночных пташек» не рассчитана.

— Благодарю, — сказала я. — Что будет теперь с Онджеем.

— Беседа.

Нет, не переживайте, никакого вреда ему никто не причинят. Однако пан Томаш сделает так, чтобы у того навеки пропало желание ночами забираться в комнаты к уважаемым дамам.

В этом был резон. И всё же было кое-что, что меня беспокоило. Поэтому, помяв какое-то время в руках новую рубашку, я попросила:

— Луцка, сможете мне принести чаю? С чем-нибудь успокаивающим? Слишком много эмоций.

Она чуть поклонилась:

— Конечно, панна Агнешка. Я скоро приду.

Оставшись одна, я быстро переоделась и серьёзно задумалась.

Онджей, конечно, заслуживает порки, к тому же сегодняшнее происшествие запомнит надолго. И всё же… Он сказал про сигнал. Значит, Марианна была совсем не против его компании. Даже ждала. Или сказала специально, чтобы заманить?

Очень хороший вопрос. Нужно припереть Марианну к стеночке и все узнать. Только вот захочет ли она говорить? Всё же наследница Гнезда Лебедей и воспитанница главного ворона. Тут нельзя уронить на пол, как наглого дятла.

Но сейчас уже поздно. К тому же Марианна ни разу не показалась.

Подозреваю, что Томаш дал указ не выпускать девушку.

Луцка тем временем вернулась с внушительной чашкой в виде очаровательного голубя.

— Прошу вас, панна.

Я взяла чашку, сделала глоток. Горло обожгла, я тут же закашлялась, на глаза навернулись слёзы.

— Луцка, что тут? — прохрипела еле слышно.

— Травяной настой с бехеровкой, — охотно ответила она. — Согревает, утешает, расслабляет, укрепляет тонус.

Я вытерла губы тыльной стороной руки. Что ж… и правда… укрепляет.

— Луцка, скажите, а где Марианна?

— У себя. Под присмотром Бланки и стражи, — сказала она. — Пан Томаш распорядился, чтобы её не оставляли в одиночестве. И, как видите, правильно.

Прозвучало якобы с беспокойством, но я прекрасно понимала, почему молодую панну не выпустят из её комнаты.

— Благодарю, — кивнула я. — Пожалуй, я буду отдыхать. И... могу ли я кое о чем попросить?

Луцка внимательно посмотрела на меня:

— Да, панна Агнешка?

— Мне нужна дубинка.