Большое кольцо

– Не знаю, уважаемые начальники, – сказал он тоскливым голосом, – смеяться нам или плакать… Но мы, – добавил уже с иронией, – люди подневольные. Сказано – развалить дело. Куда попрешь против этого? Вот вы, Вячеслав Иванович… или вы, Александр Борисович, учителя мои ненаглядные, что скажете бедному сыскарю? Чем утешите?

– Да отдохни ты! – морщась, как от зубной боли, отмахнулся Грязнов, который искренне переживал за Васю.

– Конечно, смеяться, – решил по-своему Турецкий. – И наплевать на все и всех с высокой кручи.

Сам он заскочил сюда, к Славке, с куда более важными, нежели похищение какого-то там олигарха, проблемами. Но Васин скулеж натолкнул на встречный вопрос. Наверное, не самый главный в данную минуту.

– Я вот заметил, старик, – по-свойски обратился он к Василию, – что ты в настоящий момент несколько, мягко выражаясь, неадекватен. В определенном смысле. Зачем это все тебе нужно?

Грязнов изумленно воззрился на друга: куда его понесло? Почему неадекватен? Дурак, что ли, полный козел? Но Василий этого не заслуживает! Речь ведь о системе!.

.

– Ваши взгляды понятны, – улыбнулся Турецкий. – Хуже другое: вы ни фига не поняли по сути. Вы что же, решили, это сам прокурор принимает такое «идиотское» решение? Выставляя при этом себя на осмеяние перед такими умными и сознательными, как мы с вами? Не, ребята, тут все гораздо сложнее. Вот, к примеру, ты, Вася, не учитываешь одного малого обстоятельства и еще возмущаешься… Не доложили тебе, видишь ли, о похищении, вроде как за нос водили.

Ага, точно! И не только водили, но еще при этом ни тебя, ни меня, ни генерала Славку не боялись! Почему? Вот когда ответишь на такой вопрос, тогда и поймешь. И возмущаться перестанешь. Ты ж заметил, что мы со Славкой не возмущаемся? То-то и оно. Огорчаемся – но не более! Потому что знаем дело. Ведь этот твой – как его, Фрадкин? – не хрен с бугра, а, на минуточку, бывший вице-премьер нашего правительства! И олигарх, сам говорил, чуть ли не из первой десятки, так? А если наверху решили, что болтовню вокруг этого имени надо прекратить, значит, у них были на то веские основания. Так чего ж возмущаться? Славка, я прав?

– Я бы сказал иначе… – философски изрек Грязнов. – Не совсем прав. Но зато весьма убедителен. Так будет, пожалуй, вернее. А ты, – уперся он сердитым взглядом в Чижова, – учись, учись, пока не поздно! А то так и помрешь в подполковниках.