Большое кольцо

Я понятно говорю? – Он взглянул в расширенные зрачки Эммы, готовые брызнуть смехом, и продолжил так же серьезно: – Ты не заснул еще?

– Да слушаю! – раздраженно ответил Грязнов. – Ты бы лучше на часы поглядел, ирод! Первый час уже! А я старый и больной генерал…

– Все, понял, закругляюсь. Позвони ко мне домой и сообщи в телеграфном ключе, что я еду домой из глубокой провинции, куда сам же меня и услал. Возможно, по пути заскочу на минутку к тебе, чтобы обсудить ряд неотложных проблем.

Все. Объяснения нужны?

– Всерьез, что ли, хочешь приехать? – подозрительно тихо спросил Грязнов.

– Славка, милый!

– А-а-а! – воскликнул Вячеслав. – Ну ты и жук, Саня!.. Едешь-то хоть откуда? – это спросил уже деловым тоном.

– Сам придумай, но не забудь потом и мне сказать. Чтоб при случае не запутаться. А впрочем… из Твери!

– С вами все понятно, значит, где-нибудь в Химках, да? Ты гляди там у меня, про местных подруг даже думать не моги! Или я не отвечаю за твое дальнейшее здоровье! Я знаю, что говорю.

Эмма, прижимавшая свою щеку к щеке Турецкого, чтобы тоже слышать этот диалог, едва сдерживалась от хохота.

– Совет принят, – ответил Турецкий. – Не подведи, на тебя вся надежда. Утром пересечемся…

– Хулиганье вы, вот кто! – удовлетворенно заявила Эмма, со страстным стоном закидывая руки ему на шею.

– А то! – отозвался Александр, сбрасывая прямо на пол свою куртку и ее шубку и поднимая девушку на руки.

А войдя в комнату, где было все уже ими же самими убрано и расставлено по привычным местам, посмотрел и сказал с некоторым даже злорадством: – Правильно говорят: не принял окончательного решения, не совершай ненужных телодвижений. Поэтому давай-ка, подружка, начнем все сначала и теперь уже не станем никуда торопиться, идет?

– Ага, медленно и с чувством глубокого удовлетворения – так, что ли?

– Можешь не иронизировать над нашим общим светлым прошлым. Между прочим, подлинное чувство глубокого удовлетворения только таким вот образом и достигается.

– Господи! В чьи сети я попала! Он еще и философ!

И это было ее последнее «открытие» в течение ближайших двух-трех часов. Потому как, что бы она по ходу дела ни выдумывала, позже оказывалось, что и это они уже однажды проходили. Давно. Опыт – великое дело. Когда-то этот самый опыт Александра Борисовича неожиданно упал на потрясающе плодородную почву.