Многоликая

Вконец офигевший от происходящего дядюшка, наконец, встрепенулся и подал голос:

- Да вы с ума тут все сошли! Это же на годы работы! Мальчику надо учиться.

Да, похоже, идиотизм у них это наследственное, он и впрямь не понимал, что мальчику может прямо сейчас стать «Не надо учиться» вообще никогда, что мне достаточно лишь сжать пальцы, призывая его силу, как эта самая сила утечет из него скорее, чем молоко сбегает из кастрюли нерадивой хозяйки, заболтавшейся с подругой и позабывшей его на плите.

Королевский маг что-то шёпотом сказал министру, после чего глаза у того округлились настолько, что казалось, удержаться им в орбите будет ой как непросто.

- Юргесак, каждая обиженная тобой женщина имеет право получить нужную именно ей компенсацию. Я не говорю о деньгах, точнее, не только о них. Ты обязан просветить их насчёт условий сделки, и если кто-то потребует от тебя отправиться на десять лет в монастырь, замаливать грехи или жениться, то так тому и быть. Ты понимаешь? И ещё: каждой ты должен говорить, что ты засранец! – добавила я исключительно из природной вредности, и чтобы сбить слегка градус пафосности мероприятия.

Ну да, признаюсь, не сдержалась. Я таки не святая, нужно же и мне было хоть чуток положительных эмоций получить, раз уж выпал шанс.

Если бы он мог, он бы меня убил. Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, что он сейчас думает. И я бы, пожалуй, пожалела беднягу, такой удар под дых — очень хочется грохнуть наглую девку, а шансов никаких. Полагаю, если бы ему предложили мою голову в обмен на магическую силу, он бы и то согласился.

Но никто не предлагал. Что касается меня, я совершенно точно планировала собственной головой ещё долго пользоваться, а моё человеколюбие затаилось в глубине метаморфской души и захрапело, ибо считало, что ему в компании Юргесака всё равно заняться нечем. Пусть получает то, что заслужил.

- Я, Шелль, победившая по праву сильнейшего, отказываюсь от силы Юргесака и возвращаю её на высказанных ранее условиях.

Я распахнула ладонь, и золотистые пылинки взмыли ввысь, закружившись в безумном танце.

Нет, сила не вернулась к гордому аристократу, но только от него зависит, получит он её обратно или нет. Сила уже не лежала в моей ладони, она не принадлежала никому до тех пор, пока мой противник не исполнит всё назначенное мной. Как только последняя женщина, униженная им, скажет заветное, причём обязательно искреннее: «Прощаю» он снова станет магом.

Впрочем, меня он более не интересовал.