Многоликая

Заходи!»

Окончательно смирившись с тем фактом, что знакомства с пространством под горой мне не избежать, я, наконец, встала и решительно шагнула в приветливо распахнутую дыру в горной породе. Мрак бодро семенил рядом.

Оказалось, это не пещера, а скорее коридор. Гигантский, со сводчатыми высокими потолками и неярким рассеянным светом, лившимся из «ниоткуда», точнее, сразу со всех сторон. Не могу сказать, что было светло, как днём, скорее это были вечерние сумерки. Никакой сырости и затхлости не ощущалась, только свежий горный воздух, словно бы мы все ещё находились снаружи.

Я прошла шагов сто, шурша мелкими серебристыми камешками, рассыпанными по дорожке, и, оглянувшись назад, даже не удивилась, обнаружив, что никакого входа, а точнее выхода нет. Путь был только один — вперед. «Прекрасно, просто прекрасно, Шелль! Интересно, во что это тебя на этот раз угораздило вляпаться? Вот умеешь ты найти себе приключения на одно всем известное место, этого у тебя не отнять!» — сказала я вслух, чтобы подбодрить саму себя. И неожиданно получила ответ: негромкий смех, словно бы тысячи малюсеньких серебряных колокольчиков звенят. Смех, как и свет, лился со всех сторон одновременно. Он не был ни пугающим, ни дружелюбным. Просто смех. Словно бы реакция стороннего зрителя на сказанное мной. Такое я чувствую, актриса бывшая всё таки.

Глава 27. В которой повествуется о неведомом.

Не знаю, как долго мы брели по этому мерцающему коридору. Быть может, сто лет, быть может, несколько минут.

Время в этом месте почти не ощущалось, словно бы текло радикально иначе, не так, как в привычной, хорошо знакомой мне действительности. При этом я не успела проголодаться, совсем не устала. Мне даже почему-то было не скучно молча идти неизвестно куда. И не страшно. Никаких умных или хотя бы глупых мыслей не было в моей голове. Она была совершенно пуста, словно оттуда выкачали всё содержимое, оставив лишь пронзительно звенящую тишину.

Наконец коридор начал постепенно расширяться, и в конце концов, мы оказались в громадном зале.

Необъятная пещера, по графитовым стенам которой сочилась вода. Струйки, тут и там стекавшие по выступам, были серебристого цвета и неярко светились холодным голубовато-сиреневым светом. Несмотря на обилие влаги, сырости по-прежнему не ощущалось. Воздух был чист, сух и свеж. Да и на полу никаких луж не было. Влага, достигая пола пещеры, словно бы исчезала не ясно куда, не оставляя никаких следов на тёмно-серых плитах.