Борт С-747 приходит по расписанию

Лешкин отсек находится бок о бок с кабинетом Андрея. Недолго думая, Корешков решил воспользоваться этой географической близостью. Раздвинув пластиковые полоски жалюзи, он внимательно наблюдал за тем, что происходит у соседа.

Феоктистов, как положено, предложил посетительнице сесть, представился сам, спросил, как зовут клиентку. «Надежда Николаевна», – донеслось до Андрея. Под диктовку менеджера она написала заявление, то есть заполнила бланк с тривиальными данными. Теперь нужно было приступать к конкретному делу, и Лешка попросил:

– Надежда Николаевна, опишите, пожалуйста, подробно, при каких обстоятельствах у вас угнали машину.

– Ну, писала же я все у ментов, – раздраженно ответила та. – Сколько можно толочь воду в ступе.

– То, что вы писали в ГАИ, там и осталось, – резонно заметил Феоктистов. – У нас нет легкого доступа к их бумагам. Мы просим вас повторить то же самое. Надо полагать, это не такая большая сложность.

– Это не сложно, а противно. Сначала одно заявление, потом другое, потом десять раз описывать обстоятельства, которых и не было.

Ну, угнали и угнали. Я же при этом не присутствовала. Что я могу сказать про угон?! И я, кстати, довольна, что все это произошло без меня. Недавно одна фотомодель пыталась остановить свой «Порше Кайенн», когда тот угоняли, и в результате погибла.

– Да, я слышал об этом случае, – кивнул менеджер и спросил: – Вы можете сообщить, где оставили машину, в какое время, когда заметили пропажу.

– Ну, так это я могу вам продиктовать, а вы записывайте.

– Почему вы сами не хотите написать? Вы что – неграмотная?

У Лешки была такая черта. При всей его вежливости он иногда мог брякнуть что-либо обидное для клиента. Это, конечно, от малого опыта работы в системе страхования. Тут зачастую нужно быть психологом, учитывать особенности настроения клиентов.

Андрей решил прийти на выручку к Феоктистову. Похоже, красотка – крепкий орешек, с такой нужно держать ухо востро, а то потом не оберешься неприятностей. Лешка считает его в некотором роде наставником и будет только благодарен за помощь.

– Я тоже ненавижу писанину, – сочувственно сказал Корешков, войдя на Лешкину территорию. Он придвинул стул и сел рядом с блондинкой. – В принципе, всякое дело, в том числе и ваше, можно существенно упростить.

– Это прекрасно, что мое дело не является исключением.

– Надеюсь, таковым оно не станет. Хотя при большом желании вы можете его здорово усложнить.

– У меня нет такого желания.

– Понимаю.