Отброс аристократического общества 5

- Так это что, - севшим голосом произнесла она, - рыцари больше не нужны?

- Рыцарство переходит на новый этап, - покачал головой я. – Скоро пойдут в производство магические пехотные доспехи, вот за ними как раз будущее, а не за дурацкими копьями. Надо тебя с Рэй познакомить, эта девочка просто мастер пилотирования МПД. Они ненамного старше тебя, так что вы отлично поладите.

- Хочу доспех, - тут же заявила Лили. – И познакомь меня с этой Рэй.

- Что за газета? – переключился я на Басена.

- Опять про тебя в новостях пишут, - вздохнул брат.

– Через несколько дней можно ждать паломничество из столицы. Будут требовать эти твои новые двухколёсники, а его даже у меня нет!

- Да будет тебе экземпляр, - отмахнулся я. – Но учти, он ещё не обкатан до конца. Сходи завтра к мастеру Джорджу, попроси. Так, ладно. Ты Розалин видел?

- Пока вы там гоняли, она в мастерской трудилась, - ответил Басен. – Мессира Фалька с командой магов позвали, специально выдернули из Академии, даже милорд Феликс помогал. Там у них какая-то запредельная магия творилась.

Спалили две клумбы, прожгли дыру в садовой дорожке, запустили в небо двухголовую курицу…

- …а садового гнома Чомски превратили невесть во что, - закончила Лили. – Было весело. Мама, правда, расстроилась, ей Чомски нравился.

Чомски - это мраморная статуя в нашем саду, довольно аляповатая. Была. Эх, не завидую я графине. Невестка в доме не пойми что творит, а к ответу её не призвать. Попробуй, выскажи своё «фи» волшебнице.

- Ничего, - успокоил её я. – Я у Фрезии нового закажу.

- Не надо! – в один голос взвыли брат с сестрой.

- Тогда пойдём, посмотрим, что она там натворила, - усмехнулся я.

В саду, где повадилась колдовать Розалин, и правда царили локальные разрушения, которые спешно устраняла бригада рабочих. Дорожку уже замостили, оплавленные камни свалили тут же, отдельной кучкой. С клумбами обстояло куда хуже, они выгорели дотла, так что её сейчас перепахивали два хмурых садовника.

А вот с Чомски и правда, нехорошо получилось. Статуя, некогда изображавшая добродушного гномика (предмет вечной ненависти гномов настоящих), сейчас видоизменилась до неузнаваемости.

Мрамор превратился в совершенно непонятный материал, на ощупь напоминающий кожу, а беззлобное лицо исказилось оскалом ужаса. Глаза садового гнома выкатились из орбит, рот раскрылся в безмолвном крике, да и сам гном застыл в вечном беге от неведомой опасности.

- Оу, - заметил я, разглядывая статую, - а ничего так. Почти современное искусство.