Уборщик чародея

Но глаза были такими же ярко-голубыми, какими Ивон их запомнил, а всклокоченные волосы — такими же грязно-рыжими. Но больше всего клоуна выдавал зычный, с хрипотцой, голос.

«Кто хочет ИСЧЕЗНУТЬ?!» подзадоривал этот голос толпу на площади не далее, как вчера.

— Что же вы молчите? — спросил шут, сняв ногу с подлокотника и подавшись вперёд. Ивон заметил на его руке странную перчатку, сработанную из переплетённых металлических полос, отливающих бледно-зелёным светом.

— Вас что, папочки и мамочки не учили вежливости?

— Добрый день, господин… э… шут, — сказал Ивон.

— Так ты узнал меня! Мне, как артисту, это чертовски приятно. Можете называть меня Хохотун. Просто Хохотун… — клоун вдруг замолчал. — Хотя, знаете… Господин Хохотун — в этом что-то есть. Слышите, Гнилок, Колпак! Отныне я господин Хохотун! Передайте всем!

— Конечно, Хохотун, как скажешь, — ответил лже-слепец. — В смысле, господин Хохотун.

— А может лучше его светлость, а? Или его величество?

Гнилок пожал плечами. Хохотун рассмеялся, откинувшись в кресле и постучав металлической перчаткой по подлокотнику кресла.

— Ну да ладно, я не такой задавака. Оставим всё как есть. Господ, как ни крути, много, а Хохотун один.

— Это уж точно, Хохотун, — поддакнул Гнилок. — Ты у нас такой один.

— Видите, а мы вашего чудесного ослика нашли, —вдруг сменил тему шут, махнув в сторону Колючки. — А вы, наверное, с ног сбились, его разыскивая, а?

— Ну, с ног мы сбились, убегая от ваших людей, — не удержался Ивон.

Шут покачал головой, причмокнул губами:

— Это всё Гнилок! Всё время усердствует. Я ж ему так и сказал: так, мол, и так, передай приглашение и проводи ребят в нашу скромную обитель. А он… — Хохотун шумно вздохнул.

— Так значит, мы свободны? — спросил Ивон.

— Конечно! — Воскликнул шут. И, сжав кулак, резко взмахнул рукой в перчатке.

Ивон почувствовал тяжёлый удар под дых, колени подкосились, и он упал на пол.

— Конечно, нет, — закончил Хохотун, поглаживая перчатку. Снова расплылся в улыбке, помахал ладонью.

Лин за всё это время не шелохнулась. Проследив за её взглядом, Ивон понял, почему. Гнилок держал у горла Колючки кривой нож.

— Видите ли, ребятки, ослик у вас не только чудесный, но и очень, очень чудной, — развёл руками Хохотун. — Столько всего умеет!

— Дресс… дрессированный, — отдышавшись немного, выдавил Ивон.

— Ты мне лапшу на уши не вешай, парень.