Город Вольх

Однако гордость землянина позволила ему самому запереть за собой дверь! В чем именно заключалась доблесть быть землянином Макс был не уверен, но гордость за то, что он землянин - где то в чем то - испытывал на все сто...

К середине ночи обильные возлияния дали о себе знать и Добору срочно понадобилось "в одно место" - можно даже было бы сказать, "кровь из носа" как понадобилось, если бы все не обстояло с точностью до наоборот... Сделав свое грязное дело, еще пьяненький Макс осознал, чем он может помочь себе и товарищам в завтрашнем.

.. или уже сегодняшнем, мероприятии! В мире где боги отвечали на молитвы - ему нужно было срочно попасть в еще "одно место" - пока решимость и алкоголь не выветрились окончательно! Для справки - на этот раз уже "кровь из носа" по-настоящему, без грязных намеков и место было - часовней...

Зайдя внутрь, Добор подозрительно оглядел статую Тартуса и, чтобы не рисковать, на этот раз выбрал статую женщины и в противоположной стороне от статуи Тартуса.

Женщина выглядела вполне себе безобидно, привлекательно, так что "грех такой было не помолиться", так сказать...

Поскольку о местных молитвах он так и не озаботился узнать, память Добора содержала о выбранном разделе сведения скуднейшие, поскольку он был человеком не самым религиозным, а "отче наш" в последнее прочтение вызвал излишний... ажиотаж, Макс принял решение переиначивать стихи:

"- Я встретил вас и все былое..." - начал он читать из Тютчева. Изложив все что помнил из школьной программы, затем он коротко, по пунктам, изложил свои.

.. желания на день грядущий. После чего, с чувством выполненного долга, отправился досыпать...

.

Тартус сидел за столиком в баре, в одном из неблагополучных районов Вольха и цедил из бутылки неплохое пойло, недавно пожертвованное богу одним богобоязненным барменом, почти что добровольно. Вообще то весь город был одним сплошным неблагополучным районом, но почему то его принято было разделять на некие неблагополучные куски.

Видимо ужас был чем то похож на торт - если его съесть целиком, то можно было и умереть, а вот если разделить на маленькие кусочки и есть постепенно, то все было более-менее нормально... Тартус разглядывал своими небесной синевы глазами посетителей и завсегдатаев, а вот на него почему то никто не обращал никакого внимания.

Внезапно он напрягся и зашептал себе под нос скороговоркой:

- Яневидимка,яневидимка,яневидимка...