Слишком много принцев

И Юму ничего не грозит, он сбежит через портал, если что-то случится. В чем же подвох лично для меня?

— Лучше скажите, как дела? — Ди теребит Шэва, дергает его за рукав. — Мы же волнуемся.

— Все хорошо, нет, замечательно, превосходно, — с глуповатой улыбкой отвечает ей брат, вытаскивая из кармана листик с хомячками.

— И это замечательно и превосходно? — возмущаюсь я, глядя на ужасно грустных и каких-то посеревших хомячков.

Они сидят в обнимку на ветке нарисованного дерева, такие рисуют на японских миниатюрах. Хомячки вздыхают, стряхивая с мордочек огромные слезы.

Каждая величиной чуть ли не с голову пушистика. И красиво разбивается о цветущие на дереве причудливые бутоны. Под деревом уже натекла целая лужа, почти что озеро.

Глава 54. Еще один взбесившийся робот

— Да все у них в порядке, — Шэв загораживается от меня подхваченной чертежной доской и отступает, чуть не врезавшись в стену. — Они просто расстроились, что к Илиссе нескоро попадут. Ну честное слово! Она им и дерево это нарисовала, и цветы… Видишь, они их даже не едят, берегут как память!

Ох уж эти хомячки-изменщики! Согласно кивают, всхлипывают и гладят лепестки бутона, очень похожего на гигантский василек.

Вот бы так одной ягодке из нарисованных мною поклонялись. Хотя если бы они начали поклоняться таким монстрам, это вызвало бы больше вопросов.

Я не удерживаюсь от смешка. Вроде должна испытывать ревность — это же я их нашла и спасла! Вот что они делали бы во дворце? Ели бы узоры на обоях, и их бы уничтожили как вредителей.

И меня они должны любить больше. Но сердцу не прикажешь, конечно. Тем более сердцу хомячка. А уж желудку хомячка — и подавно. Вот оно что!

— Слушай, а покормить их ты не сообразил? — грозно спрашиваю я. Наконец-то отомщу Шэву за его упреки и косые взгляды на приграничной станции. — Если они хотят есть, а красоту и память есть рука, то есть лапа, то есть зуб не поднимается…

Оказывается, я великий знаток психологии хомячков! Они перестали плакать и с надеждой уставились на нас. Правда, все равно грустят, усики поникли, ушки прижаты, но уже не умирают от тоски.

И лужа слез как-то ужалась и превратилась в лужицу.

— Точно, давай их сюда! — ничуть не обидевшись, Шэв берет у меня хомячков и готовится рисовать что-то на захватанном и изрядно потрепанном листке.

— Нет, пересели их, — я вручаю Шэву новый лист, только что оплаченный Диалией.

Хомячкам он очень нравится, но они умудряются перетащить на него и рисунок Илиссы. Да уж, он им действительно очень дорог.