Цена жизни – смерть

Короче, мерзость сплошная…

В подземном переходе было прохладно, и был жуткий сквозняк, а парня с бородой, хвостом, лысиной и дудочкой не было. Но здешние завсегдатаи, продавцы книг и плакатов, объяснили, что Нинзя – так, оказывается, звали искомого субъекта – приходит попозже и имеет смысл подождать.

Решили, что ждать лучше в кафе с пивом, а когда вернулись через полчаса, Нинзя уже был на месте и, разложив на земле старый рюкзак, в который, очевидно, полагалось бросать деньги, довольно прилично выводил на деревянной флейте «Елоу субмарин».

– Знаешь его? – спросил Денис, дождавшись конца мелодии и протягивая Нинзе фотографию Промыслова-младшего.

– Монетку брось, – предложил тот.

Денис уронил на рюкзак десюлик.

– А теперь знаешь?

– Это Менделеев. Погремуха такая, флэт у него тут.

– А сейчас он где?

– У Вовика, наверно. Давно его не видел.

– А мужика, с которым он двадцатого числа прошлого месяца уходил из своей квартиры, помнишь? – спросил Турецкий. – Ты там оставался.

Нинзя наморщил лоб и зашевелил губами, изображая бурную работу мысли, и, чтобы ее ускорить, Денис бросил на рюкзак еще две двухрублевые монеты.

– Не, брат, не помню, – виновато пожал плечами Нинзя, – под кайфом был. Я это часто, под кайфом.

Выяснив адрес Вовика, сыщики снова выбрались в жару.

– Не там ищем, Денис, – констатировал Турецкий, – это не те люди. Промыслов сидел на тяжелых наркотиках, кололся. А эти просто панки, шпана – принципиально иной круг. Ты обратил внимание – вены у всех чистые: и у тех, в квартире, и у этого Нинзи.

Они нас будут футболить от одной тусовки к другой, а толку – ноль.

– Вижу, – согласился Денис, – на серьезные притоны они нас не выведут.

– Значит, так, ты давай проверь лечебницы, диспансеры, места, в которых лечился или мог лечиться Промыслов, а я займусь этой «скорой помощью». Вечером мы с твоим дядюшкой запланировали у меня дома тихий мальчишник, так что заходи с отчетом.

6

Турецкий просидел у себя в кабинете почти до девяти вечера, удерживали его на работе по преимуществу не дела, а наличие кондиционера.

И слоняться по собственной пустой квартире – пренеприятнейшее занятие. Дома тихо и жутко, как в мертвом городе. В результате, когда он добрался до своего жилища, под дверью уже торчал Грязнов и терзал звонок.

– Скажи спасибо, что я культурный человек, – сказал злой и потный Славка. – В следующий раз буду из пистолета замок открывать. Или группу захвата приглашу.

– Лучше пожарную команду.