Цена жизни – смерть

Я долго соображал, откуда этого Говорова могу знать, а чувствовал, что определенно видел или слышал раньше. Пока наконец сообразил, что этот Говоров примерно месяца три назад приставал к Женьке, просил у него эксклюзивное интервью или даже предлагал вместе написать книжку. Разумеется, на предмет наркотиков. А у Промыслова был как раз один из редких периодов просветления. Он даже вернул мне занятые год назад триста долларов, правда, про еще пятьсот запамятовал или сделал вид, что забыл. Не важно. Мы посидели, поговорили, и он мне поведал об этом Говорове.

Сказал, что послал его подальше. Но журналисту, оказывается, нужны были не воспоминания настоящего живого наркомана, и Женькины родственные связи его тоже мало интересовали. У Промыслова были какие-то проблемы с милицией. Причем очень специфические. Его то ли шантажировали, то ли требовали какую-то дань. Ничего конкретного Женька по этому поводу мне не рассказал, так что ни фактов, ни фамилий сообщить вам не могу, но вот этот Говоров, вполне возможно, что-то из него вытянул.

– И что, вы все это вот так неожиданно вспомнили? – недоумевал Турецкий. – А в прошлый раз, значит, в голову не приходило?

Коржевский совершенно искренне расхохотался.

– Приходило. Только я в прошлый раз ничего этого вам рассказывать и не собирался. Я же вас прямо спросил: вы на папу Промыслова работаете или как? А вы мне что ответили? Ничего не ответили. Что, по-вашему, я должен был продажному прокурору докладывать о продажной милиции?

– А что сегодня изменилось?

– Ничего не изменилось.

Просто я поговорил кое с кем, и оказалось, что следователь по особо важным делам Турецкий в связях с мафией не замечен и вообще является человеком исключительно высоких моральных принципов.

– Об источниках можно полюбопытствовать? – Интересно, что, в Москве новую телефонную справочную завели – «Коррумпированные чиновники из МВД и прокуратуры»? Звонишь, и тебе рассказывают: если кто продается, то за сколько, а если нет, то на какое слабое место давить в случае надобности.

– Полюбопытствовать можно, – ответил Коржевский, – но выдавать их не буду, разве что Промыслова-старшего, он о вас чрезвычайно высокого мнения.

– А о Долговой вы из тех же соображений умолчали?

Коржевский, кажется, смутился.

– О Долговой – нет. А вы и с ней уже успели познакомиться?

– Успел.

– У них что, ренессанс?

– Ренессанс? – не понял Турецкий.

– Возрождение былых чувств. У Женьки с Долговой когда-то был роман.