Цена жизни – смерть

Цена жизни – смерть

Фридрих Евсеевич Незнанский

Марш Турецкого

Бесследно исчезает сын российского вице-премьера. Кто стоит за исчезновением? Кому оно могло быть выгодно? «Важняк» Александр Турецкий начинает расследование, даже не подозревая, что берется за одно из самых загадочных и опасных дел за всю свою жизнь…

Фридрих Незнанский

Цена жизни – смерть

Пролог

Скорее. Скорее!!!

Господи, ну скорее же…

Исколотые вены попрятались в глубь его немощной плоти.

Нужно было как-то выманить их поближе к поверхности кожи. Он судорожно искал, чем бы таким перетянуть руку. Как назло, никакого жгута не нашлось. Не было ни бельевой веревки, ни ремешка, ни даже галстука. Он выдергивал ящики стола, из них летели какие-то бесполезные пожелтевшие бумаги, всякие ненужные мелочи, предметы из другой жизни, которой, уже кажется, никогда и не было.

Он побежал на кухню – на это судорожное движение его еще хватило. Хотя, наверное, из комнаты в кухню он «бежал» несколько минут.

Но на кухне были только горы грязной и битой посуды. Он рылся в буфете и в кухонном столе – бесполезно. Тогда он упал на заплеванный пол и исступленно заколотил по нему слабыми кулаками.

Ему казалось, что он колотил, но на самом деле движения были вялыми, и руки он разбил себе только потому, что на полу валялись осколки битого стекла.

Он почувствовал боль порезов, и это было хоть каким-то облегчением. Он закрыл глаза и представил себе, что его кровь, прозрачная как вода, вытекает из него пульсирующей стремительной струей и он сдувается, как надувная женщина из секс-шопа.

Наконец-то.

Он открыл глаза.

И увидел, что из-за плиты торчит краешек резинового шланга. Он дополз и рванул его на себя, все еще не веря, что нашел что-то подходящее.

Шланг медленно вытягивался, как выползающий на сушу удав, он был полупрозрачный, длиной в метр, с каким-то странным деревянным наконечником, напоминающим мундштук для флейты.

И все-таки это был настоящий резиновый шланг, самое лучшее, самое желанное, что можно было найти в такой ситуации.

Он уставился на шланг, не веря своим глазам: откуда он мог взяться за плитой?! Судя по плесени и паутине, он пролежал там месяцы, а может, и годы… Да какая разница, может, он там жил, за плитой, может, он там и родился, в конце концов, может, у него там нора. А в норе дыра, а в дыре первое мая, ура.