Алмазная лилия

Не эльфийка, да. Но никто не эльфийка, кроме эльфийки. Тут матушка просчиталась. Не могла меня от альва родить? Но мама у меня умная, и в этом ее проблема. Дура бы обязательно выбрала посмазливее.

Как я. Я буду выбирать самого красивого, и не волнует!

***

Меня, впрочем, как обычно не спросили, согласна ли я на знакомство с потенциальными женихами. Просто Генрих Скольдович решил не откладывать в долгий ящик свои планы и объявил сбор кандидатов на мои окорочка и потроха. И они, мать их, приехали, причем довольно шустро!

Я тут даже месяца не прожила, не привыкла, не осмотрелась, в шахты ни разу не сходила (не больно-то и хотелось, но ради повышения уровня образованности надо бы).

Ну, знала, где кухня, библиотека, общие бани и примерно ориентировалась в княжеских помещениях. А дальше не успела. Проленилась. А тут женихи! Слишком быстро!

Меня, нарядную, красивую, в парадно-выходном платье цвета мха и похожей же фактуры (бархат, конечно, красивый, но чешется под ним), усадили рядом с папахеном на скамеечку.

Ужасно неудобно, у меня унитаз в комнатах комфортнее. Сам князь Алмазный на троне сидит, каменном. Но под царственной задницей мягкая подушечка, да и вообще одет он многослойно, в штаны, кафтан, плащ с меховым воротником, ну чисто Киркоров на выходе. Пыль в глаза пускает, это понятно, это объяснимо. Наряд подбирала мама, потому что странным образом ему действительно к лицу все это безобразие. Выглядит, как важный птиц.

Мама сидит по его правую руку на стульчике. Я слева – у ног. Унизительно и колени затекают, но остальные вообще стоят, так что я не сильно возмущалась. Кстати, весь папашин кафтан в кошачьей шерсти – Тимофей на нем спал. Это немного смешно и отвлекает от удручающих обстоятельств.

В большой гулкий (и ужасно холодный) зал впускают первого соискателя.

— Князь Железный, властитель Железной пади! С дарами для княжны Алмазной!

Название его владений такое, что мне хочется спрятаться.

Сам князь тоже не внушает доверия. Крупный, лохматый, сверкает глазами. Рыжеватая борода до середины груди. Смотрит как-то… в общем, я ему не нравлюсь, да и никто не нравится.

— Иен Холодный! Князь Белого Хребта.

Я прищурилась. Ещё один кандидат на мои руку и потроха. Ишь какой, в мехах. Важный, наверное.

— Присмотрись, доченька, – с придыханием шепчет папахен. – У Иена три серебряных шахты и еще лес, где всякая живность водится.