Чеченский след

Аслан промолчал, ожидая продолжения разговора, каких-то слов, по которым можно было бы точнее сориентироваться, куда они клонят, чего допытываются?

Но и собеседники замолчали, рассчитывая услышать комментарии с его стороны.

– Ты служил у Бараева? – напрямик спросил седой.

– Нет, – Аслан будто бы соврал, но сказал правду, – я только выполнял его отдельные поручения.

– Какие?

– Это его тайна. Я не могу чужую тайну открыть.

– А в «конторе» перед следаками ты так же сохраняешь чужие тайны?

– Аллах свидетель! – склонил голову Аслан.

– Что вы там шепчетесь по-собачьи? – прервал их зычный голос. – Говорите понятно! Что это за говно к нам прибило?

– Ты что за говно? – седой спросил по-русски.

– Я учитель. Из Грозного. – Аслан тоже перешел на русский язык.

– Тебя Бараев прислал? – из темноты спросил кто-то из чеченцев.

– Нет. Его отряд был уничтожен. Спаслись только несколько человек. Бараев ушел в горы. А я вернулся к людям.

– Что было потом?

– Чернокозово…

– Кончай базар! – подошел двухметровый амбал.

Тот согласно кивнул.

– Вы его к себе берете? – спросил здоровяк чеченцев.

– Он же наш.

– Вот и ладушки. – Амбал похлопал Аслана по спине. – Раз побывал в Чернокозове, значит, ты, видать, мужик тертый. Тебя учить не надо.

Аслан молча принял слово «мужик». На местном жаргоне это означало, что он не вор, не уголовник, что попал сюда не по криминальным делам и будет добросовестно выполнять все тюремные законы, все приказания администрации.

– Садись, мужик, – чеченцы подвинулись на нарах.

И снова Аслан не стал спорить. Этот статус его вполне устраивал. Более или менее. Что ни говори, а первый шаг был сделан.

– Ты давно ел? – спросил его кто-то из темноты.

– Два дня назад.

– В отделении сидел?

Аслан молча кивнул.

Ему протянули кусок хлеба, кружку с водой:

– Жуй. Медленно глотай, понемногу. Потом еще дадим. На верхней шконке сейчас спит Мурат. Через два часа он спустится, ты ляжешь на его место.

– А я? – спросил седой.

– Брат мой, ложись рядом, – сказал голос из темноты. – Что я тебе еще могу предложить? Там, в солнечном мире, я мог бы дать тебе даже больше, чем ты мечтаешь… А тут… Только горе свое и муки за грехи… Если ты захочешь разделить со мной.

– Отдай мне боль твою, – седой сложил ладони перед лицом, – брат и учитель.

Аслан тщательно прожевал кусок хлеба, размягчая его водой до состояния жидкой кашицы.