Цена любви

 – А-а-а, а я и не знал, что он попал в кадр… Очень удачно! А кто это, не знает даже Марина. Во время поминок по старому обычаю дверей в квартиру не запирают… В какой-то момент этот тип вошел, мы все, значит, на него воззрились… Ляпнул что-то насчет знакомства с покойным, вроде бы ему даже кто-то налил, после чего быстро слинял.

– Проверь его по картотеке, – посоветовал Константину Дмитриевичу Турецкий. – Хотя, скорее всего, просто на халяву забрел, прослышав про поминки. Но харя и впрямь бандитская.

Меркулов кивнул и поднялся со стула.

– Пора мне, Сань, тем более что и сказать-то больше нечего. Все адреса и места работы тебе отдал… Антон, ты будешь заниматься?

– Похоже, – Плетнев нерешительно посмотрел на Турецкого. – А иначе зачем я здесь?

Александр Борисович небрежно кивнул и одним пальцем подтолкнул через стол в сторону Плетнева листок бумаги с упомянутыми Меркуловым адресами и телефонами.

– Я тогда Щеткину отзвоню, – вздохнул Константин Дмитриевич. – Он с тобой, Антон, свяжется… Спасибо, ребятки, пойду я… А за оплату вы не беспокойтесь, мы все вместе оформим, как положено…

Дождавшись, когда они останутся вдвоем, Александр Борисович повернулся к Плетневу.

– Начнешь с супруги, – сухо произнес он. – Если понадобится помощь, отзовем из отпуска, да и Сева скоро вернется. Обрати внимание: Мальцева обвинила Гамзу в убийстве мужа на поминках. То бишь задолго до того, как выяснилось, что это не «китайские разборки». С чего бы?

– Всеволод Михайлович меня почему-то терпеть не может, – неожиданно сказал про Голованова Плетнев.

– Да? – заинтересованно переспросил Турецкий, тут же ощутив к Севе Голованову горячую волну дополнительной симпатии. – Надо же, с чего бы это?

Антон пожал плечами и не ответил.

– Ладно, с чувствами взаимными и невзаимными разберетесь, надеюсь, без моего участия, – холодно бросил Александр Борисович. – Еще по делу: отправляйся к Максу, нам будут нужны все сведения по этой самой «Триаде», по нелегалу Чжану и желательно по его работникам… Хотя последнее вряд ли реально.

Макс, о котором упомянул Турецкий, на взгляд стороннего человека мог бы показаться человеком не просто не от мира сего, а возможно, и вовсе типом со съехавшей крышей. На самом деле он был настоящим гением – компьютерным.