Новая Луна

Незнакомка выглядела очень хрупкой, словно изящная стеклянная скульптура, которую только тронь — рассыплется, и необычайно пышное платье только усиливало этот эффект. Но не успел Нильс прийти в себя, как удивление в глазах незнакомки сменилось поразительной уверенностью. Девушка встала и по-хозяйски осмотрелась, потом постояла несколько секунд и ещё раз грациозно повернула голову из стороны в сторону. Оба раза её взгляд скользил по Нильсу, словно его и вовсе не было.

Рыцарь настолько опешил, что только теперь осознал, что пора бы выбираться из снега, в котором он увяз.

Стараясь не сводить взора с удивительной незнакомки, он освободил застрявшую ногу и понял, что и без того не очень удобный снегоступ покорёжило, и теперь толку от него и вовсе никакого. Прежде чем Нильс успел придумать, как справиться с этой неприятностью, девушка шумно вздохнула, словно пытаясь на что-то решиться, и заговорила. Голос у неё был высокий и высокомерный:

— Добрых тебе дней и спокойных ночей, смертный.

Говори же, куда мне довелось попасть?

— Благодарю за доброе приветствие, пресветлая госпожа, пусть и ваш путь осветят солнце и луна, — Нильс склонился в почтительном поклоне. — Ваша светлость попала в северные земли Алессии, мы неподалёку от Маранда, на пути в Сэльцвиг.

Пока он говорил, она неодобрительно качала головой.

— Нет, нет и еще раз нет. Что за грубость, заявить, что мой путь освещают солнце и луна! — она нахмурилась. — Тебе, смертный, следует приветствовать меня такими словами: «Да будет сияние ваше ярким»! А что до пресветлой… — всё еще хмурясь, девушка постучала тонким пальчиком по подбородку.

— Пусть так. Вообще-то это обращение к Луне, а звёзды называют светлыми, но я почти Луна, так что будем считать, что с «пресветлой» ты угадал.

— Прошу простить моё невежество, о пресветлая, — Нильс еще раз поклонился. — Да будет сияние ваше ярким!

Он замолчал в ожидании дальнейших указаний, а в том, что они последуют, рыцарь не сомневался. За время работы в Ордене ему нередко приходилось иметь дело с самыми разными людьми, в число которых входило немало придворных и именитых особ, каждая из которых была убеждена в собственной важности и исключительности.

И каждая была настолько уникальна, что Нильс научился предсказывать поведение человека, едва он входил в дверь. Эта девушка выглядела необычно, и акцент её явно говорил, что она прибыла издалека, но в остальном она мало отличалась от придворных дам.