Корабль отплывает в полночь

Пока они не подмяли под себя всю Галактику – а с помощью «Крота» это случится за считаные недели, – мы должны уничтожить все живое на планете. Это можно сделать. Это нужно сделать. Раз и навсегда. Вы со мной?

Карл вздрогнул, но, прежде чем он успел сформулировать ответ, голос старика Фирамтота ворвался в его спутанные мысли – негромкий, но скрежещущий, как зазубренное лезвие ножа:

– Я чувствую зло! Беспощадное зло, угрожающее всем нам, выжидающее удобного момента для удара. Люди из Серебряной башни, пока это зло не будет раскрыто, вы останетесь нашими пленниками!

Все люди с «Крота» повернули к нему лица, выглядевшие странными и бледными в отраженном стеной дыма пламени жаровен.

И потрясенными. Все, кроме Свейна. Он стоял, высокий и непоколебимый, словно космический корабль в посадочном доке, и смотрел на Фирамтота так, словно собирался дать ему твердый отпор. Карл почувствовал прилив гордости за первого помощника.

Вдруг Свейн пошатнулся. Его голова затряслась, глаза начали закатываться, и он нелепо зажмурился, словно мог остановить это.

– Вы пьяны! – услышал Карл свой собственный голос, взорвавшийся неудержимым отвращением.

Свейн кивнул – или, по крайней мере, уронил подбородок на грудь – и рухнул в свое кресло.

Фирамтот презрительно фыркнул:

– Отнесите его в первый гостевой дом. Пусть проспится.

Из-за кресел вышли четверо юношей.

– Подождите, – сказал Карл, – вы не можете так поступить.

Но, еще не закончив говорить, он почувствовал на себе гневный взгляд Фирамтота, и вся его сила обратилась в дым.

Юноши невозмутимо принялись за дело. Карл не мог отвести взгляд от Фирамтота, но попытался преградить им дорогу… и понял, что не может поднять руку выше локтя.

– Нашими пленниками, – повторил Фирамтот и многозначительно посмотрел на Карла.

У Карла вдруг обмякли колени. Откуда-то из-за спины послышался голос Гальвеса:

– Я должен оказать медицинскую помощь первому помощнику. И мне нужно увидеть капитана.

– Ты никого не увидишь.

И не сдвинешься с места.

Больше Гальвеса не было слышно. Затем что-то выкрикнул Бальдини, но его голос внезапно оборвался, и девушки-танцовщицы бессердечно рассмеялись. У Карла подкосились ноги, и он рухнул в кресло Свейна.

Как только это произошло, Карл почувствовал, что может управлять своими движениями, хотя и очень слабо, словно еще не оправился от болезни. С трудом обернувшись, он увидел, как Свейна заносят в темную соседнюю хижину.