Корабль отплывает в полночь

Впереди замаячила белая фигура кассирши, и Джо хотел было сцапать ее, но она куда-то исчезла. Кто-то пытался ткнуть зажженной сигарой ему в глаз. Лотта извивалась как удав, явно намереваясь его задушить и одновременно растерзать. Флосси, рыча, как бешеная сука, плеснула ему в лицо едко пахнущей жидкостью из пузатой банки. Сзади семенил Мистер Костинс, постреливая из серебряного револьверчика. В Джо тыкали ножами, его били кулаками в живот и затылок; его тузили, душили, бодали, щипали, кусали; ему разрывали рот и оттаптывали ноги.

Но как ни странно, Джо совершенно не чувствовал боли. Происходящее напоминало схватку с призраками. Все обитатели Зала Костей, вместе взятые, оказались едва ли сильнее Джо. Наконец он почувствовал, как множество рук подхватили его, понесли к выходу и выкинули вон через вращающиеся двери. Он с размаху шлепнулся задницей на тротуар. Но даже падение не причинило боли, а показалось чем-то вроде ободряющего шлепка.

Отдышавшись, Джо ощупал себя и обнаружил, что переломов нет.

Он встал и осмотрелся.

В Зале Костей было темно и тихо, как в заброшенном склепе, или на Плутоне, или на улицах спящего Айронмайна. Когда глаза привыкли к темноте, нарушаемой лишь звездами да отблесками пролетающих космических кораблей, он увидел на месте ярко освещенного входа в казино обитую железом массивную дверь с висячими замками.

И тут Джо обнаружил, что жует нечто хрустящее, откусывая от зажатого в правой руке ломтя, как видно пронесенного через все побоище.

И это нечто таяло во рту, а вкус был как у хлеба, что Жена пекла для самых состоятельных клиентов. В этот самый миг в мозгу как бы проявилась фотография, запечатленная его мимолетным взглядом, когда он проносился над игорным столом. Там был ковер из пляшущих языков пламени, а за ним крайне изумленные физиономии Жены, Матери и Мистера Гатса.

И тут он догадался, что во рту у него – кусочек черепа Великого Игрока, и сразу вспомнил, как выглядели три коржа, которые Жена поставила в духовку перед его уходом.

Так вот каким чудом ей удавалось так долго удерживать его! Она давала ему иногда порезвиться и хотя бы немного почувствовать себя мужчиной, и каждый раз он, обжегшись, приползал домой.

Джо выплюнул недожеванный кусок и отшвырнул обломок черепа. И тот, подпрыгивая, покатился по мостовой, словно растерзанная головка гигантского мака.

Джо запустил руку в левый карман.