Корабль отплывает в полночь

 – Тащишь из дому полные карманы семейных денег. Все ведь просадишь. Грешно!

И вновь зачавкала, обгладывая лежащий у жаркого огня скелет индейки. Правой рукой на ощупь отдирала клочья мяса, а левой была готова отразить атаку Мистера Гатса.

Мистер Гатс, желтоглазый, с впалыми боками и дрожащим грязным хвостом, неотрывно следил за старухой. В своем засаленном платье, полосатом, как бока той индюшки, Мать казалась бурым скособоченным пнем с торчащими из него сучками-пальцами.

Стряпающая Жена – тонкая как швабра, укутанная в нечто фиолетовое, полуживая на вид – посмотрела через плечо прищуренными глазами и понимающе ухмыльнулась.

Прежде чем она закрыла духовку, Джо успел заметить две длинные плоские лепешки и один высокий каравай. Жена не глядя протянула длинную костлявую руку за ближайшей бутылкой и, сделав добрый глоток джина, опять улыбнулась.

Хоть она и не произнесла ни слова, в ушах Джо словно звучал ее голос: «Ты, конечно, будешь играть, потом напьешься, переспишь со шлюхой, а утром воротишься домой, поколотишь меня и отправишься в кутузку».

И он ясно вспомнил, как в прошлый раз сидел в темной вонючей камере и лунный свет озарял зеленые и желтые синяки на впалом лице. Жена пришла, чтобы шепотом позвать его через зарешеченное окошко и просунуть полпинты.

Джо знал наверняка, что в этот раз все будет так же, если не хуже, и тем не менее поднялся. В карманах глухо звякнули монеты. Он заковылял к двери, бурча:

– Брошу-ка я кости до заставы и обратно. – И потряс узловатыми руками, как бы обращая все в шутку.

Выйдя, он придержал дверь и заглянул в щелку. Когда дверь захлопнулась, Джо охватила глубокая тоска. В прежние годы Мистер Гатс не упустил бы возможности юркнуть вслед за ним и устремиться в ночную тьму на поиски драк и любовных приключений на крышах и под заборами. Но котофей давно стал домоседом – мурлычет у огня, охотится за куском индейки, воюет со шваброй, ссорится и мирится с двумя женщинами, вечно торчащими на кухне.

Сейчас Джо уходил один, под чавканье и тяжелое дыхание Матери, звон возвращаемой на полку бутылки да скрип половиц под ногами.

Над миром простиралась ночь, заполняя пространство между светящими морозным светом звездами. Казалось, некоторые из них мчатся куда-то, как белые блестки космических кораблей. Огоньки лежащего внизу шахтерского городка Айронмайн будто сквозняком задуло; жители то ли заснули, то ли вовсе вымерли, а на улицах и площадях хозяйничают лишь призраки и ветер.