Корабль отплывает в полночь

По-моему, он чуть ли не испуган. Несколько минут назад неопределенно предложил съездить в Террестриал и пожить там несколько дней.

Но это просто смешно. Я уверен, что за всем этим не кроется ничего из ряда вон выходящего. Даже таинственным следам должно найтись какое-то очень простое объяснение, которое мы бы сразу отыскали, если бы разбирались в физике.

Лично я для начала собираюсь напрочь выбросить этот случай из головы. Мой разум вновь ожил, и меня так и тянет к перу и бумаге. Больше мне ничего не мешает.

После ужина. Ощущаю странную нервозность, хотя работа опять идет как по маслу, слава богу! Похоже, я снялся с мели! Все еще не вижу, как доставить чудищ на Землю, но есть подсознательное ощущение, что со временем подходящий метод сам собой возникнет в голове. Логики тут никакой, но ощущение достаточно сильное, чтобы справиться с любыми опасениями.

Между тем описываю события, случившиеся незадолго до прибытия первого чудища на Землю и сразу после него наседаю на упрямый отрывок с двух сторон одновременно! Второй эпизод вышел явно посильнее.

Начинается он с того, что чудище с трудом барахтается в снегу (оно, естественно, выбирает холодный регион, чтобы поменьше отличался от климата его собственной планеты). Я изображаю временное замешательство монстра от земных радиационных бурь, его неуклюжие, но стремительные движения, торопливые поиски укрытия. Какой-то невежественный простофиля замечает пришельца или его следы, рассказывает, что видел, но его высмеивают как суеверного дурачка. Хотя не исключено, что чудищу придется и убить кого-нибудь…

Странно, я так ясно все это вижу и при этом совершенно слеп к эпизоду, который непосредственно этому предшествует. Но я просто убежден, что завтра он перестанет быть тайной!

Джон подобрал последние страницы и вскоре положил обратно. «Слишком уж чертовски реалистично!» – заметил он при этом.

Следовало бы только радоваться, но все же теперь, когда я уже выполнил дневную норму, вдруг чувствую необъяснимую тревогу и… ну да, страх.

Усталый, перетрудившийся разум опять с каким-то нездоровым любопытством перебирает события прошлого вечера. Твержу себе, что просто напуган своим же собственным произведением, ухитрившись убедить себя, будто все это правда – как и полагается писателю, – и зайдя в этом самоубеждении чуть дальше, чем следует.

Но очень боюсь, что за этим кроется нечто большее – какое-то реальное явление или постороннее воздействие, которых мы не понимаем.