Пушкин и Наше Всё

Да и выворачивать наружу свою личную жизнь перед широкой публикой не хочется... Ведь еще и преувеличат всё, доведут до гротеска, в угоду публике… Как потом жене в глаза смотреть? Найдутся «добрые» духи, которые перескажут и ей, и детям этот фильм со всеми подробностями добрачной жизни поэта, да еще и про романы с актрисами присочинят. Разве для этого она вымолила его возвращение в Мир? Да с этими делами и в Чистилище легко угодить…

V

Эти невеселые размышления прервала знойная красотка в черном сверкающем коротком платье и в черных ажурных чулочках; пышные тугие бедра вызывающе выпирали из-под платья, а большая упругая высокая грудь без лифчика так и норовила выпорхнуть из декольте; блестящие черные волосы густой волной стекали по плечам; огненные черные глаза смотрели дерзко и цинично.

Девица была очень сексапильна, было в ней что-то завораживающее… Ее лицо показалось поэту странно знакомым… Красотка подошла к скамейке, грациозно поводя бедрами, подмигнула поэту, села рядом и вальяжно закинула ногу за ногу, обнажив гладкое бедро едва не до пояса; нижнего белья под платьем не было…

Видимо, местная проститутка, подумал Пушкин, клиентов заманивает… Девица весьма привлекательная, но вот-вот выйдет Анжела… Чтобы вернуть себе душевное равновесие, нарушенное разговорами в редакции, поэт решил взглянуть на свои новые стихи, которые недавно набросал в Летнем саду.

Лирические струны еще звучали в его душе, и ему хотелось вновь воспрянуть в волшебный эфир творчества, а заодно и подправить кое-где текст – Пушкин тщательно отделывал свои произведения…

Поэт пошарил по карманам… Бумажки-то остались в столе редактора…

– Чёрт, – произнес Пушкин вполголоса с досадой.

– Да здесь я, здесь, – раздался мелодичный женский голос рядом, и поэт с изумлением воззрился на знойную брюнетку, которая обжигала его своим пламенным взором. Красотка элегантно перебросила ногу на ногу (Шэрон Стоун отдыхает) и улыбнулась поэту.

– Лилита, чертовка, – представилась девица.

– Приставлена к тебе дьяволом, чтобы поймать на грешках и утащить тебя в Ад или хотя бы в Чистилище, как получится.

Видя недоверие в глазах поэта, Лилита взяла сигарету (из воздуха, ниоткуда), неторопливо размяла ее и зажгла огоньком из указательного пальца.

– Вот уж никак не думал, что чертовки могут быть столь очаровательными, – молвил поэт, любуясь красоткой.

– А то, – самодовольно усмехнулась Лилита.