Пушкин и Наше Всё

– И ты уже вообразил, с ее слов, чуть ли не семейную идиллию? Да только не будет ничего такого. Ты ведь не знаешь, сколько никчемной швали тусуется у нее на квартире: всякие бездари, графоманы, разные неудачники… Они пытаются использовать секретаршу директора для достижения коммерческого успеха, а она-то, дурочка, этого не понимает, принимает их ухаживания за чистую монету. Как только ты возникнешь в ее окружении, они в тебя вцепятся как клещи, и не дадут тебе покоя ни днем, ни ночью, чтобы использовать тебя в своих целях.

Взвоешь… Не дадут они тебе творить… Впрочем, есть у нее и настоящие ухажеры, с ними вообще лучше не связываться, они быстро доведут тебя до греха, с твоим-то темпераментом…

Мрачно как-то, подумал поэт. Может, и впрямь вернуться на небо? Жена меня заждалась, а уж как я по ней соскучился… А если еще и в Чистилище отправят после земных дел…

– Быстрее соображай, – жестко сказала Лилита. – Анжела уже получила инструкции от директора и спускается вниз. А твои стихи я сейчас принесу, редактор даже не заметит, что они исчезли.

Красотка встала и быстро пошла, сексапильно колыхая бедрами.

– А тебе не влетит от начальства, что ты мне помогаешь? – крикнул ей вдогонку Пушкин.

– Дальше Ада не пошлют, – бросила Лилита через плечо, горько улыбнувшись. – А на премию я плевать хотела…

Поэт вздохнул и вытащил заветный свисток, полученный от архангела Рафаила… Из-за угла выехал белый мерседес, из него вышел высокий стройный блондин в белом костюме и направился к Пушкину.

– Вызывали, Александр Сергеевич? – спросил он.

– Что так быстро?.. Ну, пройдемте в машину, я Вас за городом вознесу, здесь не хочется привлекать внимание.

Пушкин сел в мерседес. Тут и Лилита подбежала, открыла дверцу и сунула Пушкину его бумажки со стихами.

– У Преисподней есть какие-то претензии к Пушкину, по поводу его пребывания в Миру? – осведомился блондин у нее.

– Нет, никаких претензий, – мотнула головой Лилита. – Давайте подпишу.

Блондин протянул ей какой-то пергамент, и Лилита быстро и небрежно начертала на нем огненную подпись указательным пальцем.

– Это хорошо, – удовлетворенно молвил блондин, пряча пергамент в бардачок. – Можно будет прямо в Рай, без лишних формальностей на входе.

– Прощай, Лилита, – молвил поэт. – Спасибо за помощь. Придешь к нам на литкружок?

– Обязательно, – молвила красотка и улыбнулась. – Еще встретимся, поболтаем. А то раньше я стеснялась подойти… А ты мне автограф не оставишь? – и она протянула Пушкину левую ладошку.