Неправильные Напарники

Я в основном стояла в стороне и кричала, когда видела очередную приближающуюся стаю. Меня больше всего удивляло то, что, как только Киви убивал волка, животное как-то слишком быстро разлагалось и исчезало, оставляя после себя несколько предметов. И ладно, волчья шкура. Опустим, что она уже обработана и высушена, главное… тут есть доля логики. Наверное…

Но перчатки?

Хотя у Киви есть на это своё мнение. В его понимании, голодный волк, особенно зимой, может съесть всё, что попадётся на пути. Начиная от обычных зверей, заканчивая землёй.

И если волку удалось отыскать пару перчаток, то он, естественно, их съест, чтобы выжить.

И, знаете, в этом объяснении также есть переломанная под понятие справедливости этого мира логика. Но она есть. Однако почему пара перчаток есть в каждом волке? Повторяю: в каждом! Даже шкура не после каждого волка остаётся, но перчатки обязательно.

— Если судить по твоей теории, то огромная стая пару дней назад атаковала целую фабрику по производству перчаток, и каждый волк проглотил по паре не разжёвывая.

Причём выглядят перчатки так, словно только-только из магазина, — продолжала рассуждать, примеряя очередную пару.

На мои слова Киви нахмурился и раздражённо выпятил губы. При этом продолжал крутить в руках здоровенную дубину, избавляясь от прилипшей травы, грязи и волчьей крови.

— Ты слишком придираешься, — наконец-то бросил тот басом. — Зимы у нас бывают суровые. Лучше продолжай собирать: отыщем коробейника и продадим ему всё.

— Эх, пусть так, — смирилась я, продолжая подбирать с земли перчатки и шкуры.

— Допустим, получить шкуры после охоты в порядке вещей. Перчатки? И тут есть определённое объяснение. Но… — вновь наклонилась и подняла небольшую горсть серебреных монет, — деньги волки тоже жрут оттого, что зима больно суровая? Нет-нет, я не против, но согласись… это странно.

Киви какое-то время смотрел на меня хмурым взглядом, словно злился из-за моих слов. Хотя злился он, скорее, из-за того, что у него нет ответов на мои вопросы.

И, в итоге, он сам начал задаваться этими вопросами. Потом фыркнул, подошёл ко мне, выхватил из рук огромную сумку с волчьими шкурами и перчатками и направился дальше.

— Поторапливайся, Воробушек, если не хочешь стать закуской какого-нибудь волка вместо привычных им перчаток.

— Да иду я, иду… — буркнула в ответ, поправив самодельную сумку на плече. — Эх… вот и поговорили…

По правде сказать, хоть мы и шли, до сих пор не знали куда и зачем. Моя миссия — выжить.