Обиженки

И так неделя за неделей, год за годом, уже не такая злокачественная, но все еще Выхухоль становилась домашней Зефиркой. Бытовые неурядицы решались без особого энтузиазма, куски заботы становилось все труднее находить, порой даже отрывать от самого себя. И при этом они уже не давали того объема удовольствия, как это было раньше. Нагрянул кризис. Инфляция заботы и чувств. А Зефирка, уже плотно сидевшая на игле одобрения, не могла придумать ничего лучше чем вкидывать все новые и новые активы в дробилку семейной экономики, которая перемалывала любое количество ресурса, что в него попадало.

К концу дня ободранная Зефирка валилась на жопу и растекалась лужей, дрожа в страхе, что кто-то увидит ее в этом состоянии.

В очередной раз растекшись бесформенным пятном по полу, Зефирка почувствовала легкое прикосновение. Дрожь прошла по телу и стоило не малых усилий обернуться. В изголовье сидел старый знакомый. Трындец. Сидел и гладил ее по голове, противно улыбаясь. Зефирка завыла. Но не так как раньше, страшным воем, леденящим душу.

А пискляво и всхлипывая. Сил лезть в драку не осталось. А Трындец сидел и продолжал молча гладить ее по голове.Не удивительно, что Трындец снова рос как на дрожжах. Зефирка пыталась его прятать, говорить с ним. Скупала супер средства, пестрая этикетка которых пророчила 100%-е избавление от Трындеца. Ходила по колдунам, но те каждый раз лишь делали серьезное лицо, поправляли очки на носу и говорили:“Не, ну это Трындец! С Вас 100 веточек!”.И Зефирка снова уходила в темноту, но на этот раз беднее на сто веточек. А Трындец все смеялся, смеялся... В лицо совершенно ничего не понимающей Зефирке.Зефирка снова привыкала не обращать на него внимание. И порой это даже очень неплохо получалось. Хотя нет-нет, но раздражение порой выплескивалось в атмосферу, иной раз, когда Трындец снова начинал пакостить. Куски заботы все сложнее отрывались от тела, приходилось отрезать их ножом, и сразу забрасывать их в молотилку, чтоб они не валялись в жилище и не бесили его обитателей. Забрасывать и смотреть бесцветными глазами как они исчезают в ее чреве. Ждать что это как-то поможет, и так раз за разом, в надежде на хоть какое изменение. А после, обреченно вздыхать и возвращаться к своим обязанностям.Зефирка сидела, прислонившись спиной к стене, и занималась самоедством. Отрезала от себя кусочки и ела, уже даже не пытаясь добросить до жерла молотилки. Смотрела на Трындец, что расположился напротив, стеклянными глазами. Тот смотрел на нее также в упор.