Черные волки, или Важняк под прицелом

За ним кровавые оттиски под написанным вручную текстом устава оставили все присутствующие.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Апостол. – Теперь мы члены организации «Черные волки». А значит, братья.

– Теперь можно вдарить по пивку? – поинтересовался Мельник, облизывая окровавленный палец.

– Тащи, – коротко распорядился Боровой. Мельник притащил баллоны с пивом, стаканы и большой пакет с соленым арахисом. Выпив пива, парни снова расслабились (до этого торжественность момента оказывала на них завораживающее действие) и загалдели.

В комнате стало жарко и накурено. Штырь и Мельник стянули футболки, обнажив поджарые тела, украшенные свастикой и надписями, сделанными витиеватой кириллицей, «Русь» и «Русь – Святая Земля». Парни были разговорчивы и взволнованы, пиво лилось рекой.

В самый разгар пьянки Апостол подошел к сидящему в кресле Боровому, нагнулся и тихо шепнул:

– Боров, пойдем на кухню, покурим. Тот внимательно посмотрел на Апостола и кивнул:

– Пошли.

Ныряя в табачном тумане и перешагивая через вытянутые ноги новоявленных «черных волков», Боров и Апостол вышли на кухню.

Апостол плотно закрыл дверь и повернулся к Боровому. Тот закурил, посмотрел на Апостола сквозь густое облако дыма и сказал:

– Ну?

– Боров, мы подписали устав кровью, – тихо сказал Апостол. – Но этого мало. Надо сделать так, чтобы ни у кого из них не было обратного хода.

Боров прищурил недобрые глаза:

– Что ты имеешь в виду?

– Нужно сделать так, чтобы все мы были крепко повязаны, – спокойно объяснил Апостол.

 – И чтобы никому из членов бригады было невыгодно стучать на соратника.

Боров дернул щекой:

– Я их всех знаю. Они и так не будут стучать. По пухлым губам Апостола заблуждала улыбка.

– Чужая душа – потемки, Боров, – сказал он мягким и вкрадчивым голосом. – Человек и за самого себя-то не может поручиться, не то что за других.

Боров помолчал, обдумывая слова Апостола, затем сказал:

– Допустим, ты прав. И что мы должны сделать?

Апостол покосился на закрытую дверь, облизнул губы и сказал:

– В двух кварталах отсюда есть овощной ларек.

Торгует там один черномазый. Натуральное животное. В десять часов он закрывает ларек и едет домой.

– Ну и?

– Сейчас полдесятого, – сказал Апостол. – До закрытия ларька осталось полчаса.

Боровой стряхнул пепел в раковину и пристально посмотрел на Апостола.

– Давай конкретней.

– На улице темно, – продолжил Апостол. – Погода – дрянь. Прохожих почти нет.