Осторожно, попаданка, или Держись, Дракон, держись

- Э, - камердинер покосился на дверь, а потом, как будто решившись, выдал шепотом: - Это дед мессира Ронара.

Ах-ха! Так значит, этого мачо-дракона зовут Ронар.

А дед у него кто? И зачем же делать из этого тайну? Она уже хотела спросить Лакарда, но тот быстро проговорил:

- Может быть, сначала ванну и обед?

«Ладно, - подумала Вика. - Все равно узнаю после».

А вслух сказала:

- Хорошо.

Старичок выдохнул от облегчения и тут же удалился. А Вика, чтобы не стоять без дела, подтащила в свой отгороженный угол еще небольшой фигурный столик и здоровенный напольный канделябр.

Теперь обстановка выглядела относительно полной.

Она почти закончила, когда в зале появилась восьмерка слуг под командованием камердинера Лакарда. Двое несли ванну на изогнутых ножках, похожих на лапы грифона, еще шестеро - большие ведра с водой. Сам Лакард держал в руках поднос.

Вика как увидела это, слегка расстроилась. Если тут воду носят ведрами, значит, до нормальной цивилизации далеко. Молчаливые молодцы, отводя глаза, установили ванну и наполнили, а потом сразу же удалились.

Остался один Лакард. Он поставил поднос с едой на столик и, как-то озабоченно поглядывая на пол под ванной, заговорил вполголоса:

- Мадам, в этом замке есть прекрасные покои, благоустроенные. Там даже есть водопровод. Может быть, вы все-таки...

- Я подумаю, - сказала Вика.

Ну не готова она была пока что к тому, чтобы покинуть свое безопасное убежище.

- Хорошо, мадам, как вам будет угодно.

Старичок удалился, а Вика некоторое время не могла определить, что сначала - поесть или помыться, но все же решила, что ванна приоритетнее.

Канделябр она подтащила не зря. На него повесила штору, края зацепила на спинки недодиванчиков, получилась неплохая ширма. Убедившись, что ее не видно со стороны входа в зал, с наслаждением окунулась в теплую воду и закрыла глаза.

Вот оно, блаженство.

***

Еще неизвестно, когда Ронар был больше зол. Когда гонял Герта и Мэрита или сейчас, после того как пообщался с этой попаданкой.

Он стремительно шел по коридорам. Эхо гулко отдавались под сводами замка, а он не слышал. Потому что в тот момент мысленно проговаривал про себя все то, что должен был сказать этой девице там. Если бы Лакард со своей услужливостью не вмешался! Но камердинер вмешался. И все это невысказанное теперь кипело в нем и основательно припекало. Так основательно, что он даже не сразу понял, куда пришел.

А когда понял, его накрыло досадой.