Договор с дьяволом

Чего совсем нельзя было сказать о мужчине, которого ей теперь приходилось останавливать, проявляя определенное недовольство его настойчивостью.

Филе давно наскучили бесконечные «охи» и «ахи», и слушал он монолог Ангелины безо всякого интереса. Там, на улице, Николай все записывает. Потом Денис Андреевич прослушает всю эту галиматью и если найдет что-то стоящее для себя и соответственно для дела, то и обратит на это внимание. Тем более что ее рассказ про какого-то американца, который чего-то хотел купить у них в институте, как показалось Филе, не имел отношения к тому заданию, которое «Глория» выполняла по заказу Самариной.

Кстати, и имя ее мужа тоже ни разу не поминалось. Вероятно, парочка обсуждала какие-то свои сугубо личные дела.

Можно было, по идее, все это бросить и выбраться наружу, а затем и к машине, чтобы уже на колесах продолжать дальнейшие наблюдения за любвеобильной мадам. Филя чувствовал по настроению любовников, что этой фигней они уже пресытились и должны скоро расстаться.

И потому удерживало его здесь исключительно одно: профессиональная привычка разведчика — ничего не оставлять на середине, а любое наблюдение доводить до конца. Хотя, может, никому это уже и не нужно.

Наконец они стали собираться. В смысле одеваться. Филя легко переместился в угол, за старинный комод: вдруг им придет охота заглянуть зачем-нибудь на второй этаж. Но их теперь интересовала только работа.

— У тебя с Ваней-то какие отношения? — спросила она.

— Нормальные. А в чем дело?

— Он вообще как — доволен работой? Зарплатой?

— Ну ты скажешь! Покажи мне того, кто сегодня удовлетворен своей зарплатой!

— Вот посмотришь на самого себя в зеркало и увидишь. Уж это я тебе твердо могу обещать. К примеру, сто тысяч «зелененьких», так, через недельку-другую. Устроило бы?

— Смеешься?

— Абсолютно железно. И Ване столько же. Может, чуть меньше. Как говорится, от вклада.

— А о чем вы договорились?

— О том и договорились.

Встретимся днями и поставим точку. Бандура ваша очень их интересует.

— Ты имеешь в виду шестьдесят восьмую?

— А другие им не нужны. Причем условия диктуем мы. Они согласны. Там и надо-то… Господи, о чем разговор!

— А сам как отнесся?

— Так его ж идея.

— Ага. Понимаю…

— Ничего еще ты, Махмудик мой дорогой, не понимаешь, — засмеялась женщина. — И поймешь только тогда, когда получишь от меня десять пачек по десять штук в каждой.