Риан O`Ши и дорога друидов

Встрепанный, с листьями в волосах, исцарапанным лицом и в порванной рубашке. Он не сразу меня заметил, а когда сделал это, его стеклянный взгляд обрел тоскливое выражение.

— Что ты здесь делаешь? — просвистел он, пытаясь восстановить дыхание.

— Пришел дать тебе пинка за порчу священного дерева. Ди предлагала снять с тебя кожу, но я сегодня добрый.

Это я все сказал, загораживая тропу — а что, рядом бежать?

Горманстон взвился, насколько позволила ему усталость. Судя по виду, кто-то гонял его по окрестностям уже несколько часов:

— Он сейчас нас обоих сожрет, придурок! Пусти!

— Сам такой, кто… — и тут я увидел.

Из кустов, деловито перебирая ремнями-ножками выкатился чемодан.

— Вот эта скотина на колесиках с клыками! — взвыл Горманстон, пытаясь отобрать у меня багет. — Ты что, решил воевать булкой?!

Чемодан приподнял переднюю часть, раскрылся и зашипел, показывая два ряда мелких острых зубов. Наверное так выглядела бы хищная доисторическая жаба.

— Лучше булкой, чем воплями, — я бросил в чемодан багетом, тот подпрыгнул и с лязгом захлопнул коричневые челюсти, из которых брызнули крошки, — а теперь…

Но Горманстон не стал меня слушать и припустил по дорожке в лес.

Чемодан ловко приподнялся на лапках-ремешках и рванулся за ним. У меня не осталось выбора. Вторые полбатона скрылись в зубастой пасти, а я понесся следом за этим городским недоумком.

— Стой! Стой, тебе говорят. Остановись и спроси его имя! Тогда он начнет тебя слушаться!

Мама сказала бы “станет твоим другом”, но дружить с клыкастым чемоданом не хотелось.

— Тебе надо, ты и спрашивай! — крикнул Горманстон

— Я не могу, это же твой кошмар! Да остановись ты, все равно не убежишь! Я знаю, и папа тоже говорил…

— Все они говорят, а потом уходят! С чемоданом!

— Ага, а чемоданы возвращаются?

Я своего добился, Горманстон остановился, развернулся и врезал мне кулаком в скулу. Лучше бы он так со своим хищным багажом сражался!

Чемодан, почуяв кровь, снова зашипел и стал подкрадываться.

Кошмар не мой, но меня он, признаюсь, закошмарил знатно.

— Имя! — взвыл я, потирая скулу.

.

Ярость придала Дугалу Горманстону решительности. Он свел брови, сжал кулаки и заорал:

— Как тебя зовут, скотина?!

Чемодан подпрыгнул на месте, клацнул пастью и, кажется, покосился на меня с серьезными жральными намерениями. Когда у врага нет глаз, сложно понять, что он думает. Я хотел отступить, но было неловко.