Риан O`Ши и генерал терракотовой армии

— Нет, это боязнь выступать на публике, — объяснил Александр Лоуренс. — Когда я учился в музыкальной школе, один раз я выступил плохо, забыл мелодию, и надо мной посмеялись. Это был первый раз. И последний. Потом я пробовал выходить на сцену, но не могу даже начать играть, у меня сильно бьется сердце, и в глазах темно. Поэтому учитель приходит домой. Все учителя. Я больше не хожу ни в музыкальную школу, ни в обычную. Папа и мама боятся, что я иначе разболеюсь.

— Тогда не страшно. Мы же на кладбище пойдем. Там все мертвые, смеяться некому! — радостно сообщила Ди, одним глотком допивая шоколад.

Я бы после такого точно остался дома, но мелкий Даррен оказался не трус.

— Я попробую. Надеюсь, это будет не слишком плохо. Папа говорит, что надо уважать память и покой предков.

— Если кто-то из них придет возмущаться, скажем, что виноват я, — а что мне было еще сказать? Когда ты главный, то должен отвечать за всех, если поймают.

Александр Лоуренс Даррен встал и приосанился:

— В таком случае не могли бы вы выйти так же, как вошли, и ждать нас снаружи? Меня, леди Шань на свитке и водителя Уилкса? Не нужно, чтобы он узнал о вашем приходе в гости, будет неловко.

Зато он нас отвезет. Я умею его убеждать, поверьте. Тем более что осталось так мало времени.

И, посмотрев на нас внимательно, торжественно добавил:

— Клянусь честью рода Даррен, что помогу вам и не выдам!

Честное слово, из этого мальчишки может вырасти что-то вроде нас троих. Когда пейрафобия пройдет.

Вылезти было проще, чем влезть.

Пока мы думали, стоит ли ему доверять, ворота торжественно открылись, и с нами поравнялась очень длинная и очень черная машина. С заднего сиденья махал рукой мелкий Даррен, прижимавший к себе футляр с флейтой и свиток.

Водитель вышел и открыл перед нами двери, словно мы были коронованными особами или послами. Даже неловко стало.

— Доброй ночи, — мы узнали густой раскатистый голос, ругавший сигнализацию. — Юный лорд утверждает, что вы его друзья, и вам нужна помощь. Будьте любезны уточнить адрес.

Он не переменился в лице, когда узнал, что конечным пунктом будет кладбище, и мягко тронулся с места. Всю дорогу до Флаэрти Флай обсуждал с ним машины и их ремонт, и я не понимал половину слов.

— Мне кажется, подойдет “Лунная ночь над весенней рекой”, — волновался Александр. — Или все же “Белый снег ранней весной”? Но в ней я меньше уверен. Вот еще “Дикие гуси”...

— Давай “Лунную ночь”, — решил я. Меня беспокоило, что небо вдруг заволокло тучами.