Риан O`Ши и генерал терракотовой армии

Мне показалось, что девушка с веером немного светится. Она была правда славная такая и грустная.

Если они здесь будут музыкой открывать свой китайский ферн, переход между мирами, то лучше близко не стоять, а то затянет, это я знал. Но мы же сами все затеяли.

Ди осталась в кустах держать Бобби, который рвался помогать, и пытался схватить зубами то свиток, то флейту, то генерала за ногу. Теперь Бобби прыгал вокруг нее и пытался отнять выломанную неподалеку палку. Его ничто не беспокоило.

— Собаки умны, — заметил генерал.

— Они чуют опасность. Ваш пес спокоен и весел — добрый знак.

Я не стал говорить, что в таком случае вся моя жизнь состоит из добрых знаков уже месяц, с тех пор, как мы подобрали Бобби. Просто попросил Даррена-младшего отойти шагов на двадцать и приготовиться играть.

Флай увидел как я беспомощно верчу головой в поисках того, куда бы повесить вторую участницу нашего ритуала, и махнул мне. Он стоял рядом со статуей женщины в платке, которая протягивала вперед руку.

У нее было печальное и доброе мраморное лицо, и я на всякий случай сказал «извините, пожалуйста, за беспокойство». На эту руку я аккуратно повесил свиток.

— Вы … готовы? — спросил я, глядя как грубые глиняные пальцы скользят над тонкой бумагой гравюры. Я думал, такое все только в фильмах про любовь для девчонок. И у меня уже уши горели смотреть. Генерал молча кивнул и отошел на пять шагов. Мы с Флаем тоже отступили. Александр зажмурился и поднял флейту. Мы отошли ему за спину, чтобы не смущать.

— Играй, — тихо сказал Флай. — Представь, что ты ветер, который свистит в проводах. Или дождь, стучащий по крыше. Никто не учит дождь, как правильно стучать и не осуждает его звук. И тебя не осудит.

Он правда очень классно говорил. Точнее, читал, потому что у него в телефоне был открыт “аутотренинг перед выступлением для музыканта”. Но текст — просто текст, а у Флая был особенный голос. Так его отец говорит, когда ему что-то объясняет.

Маленький лорд Даррен серьезно кивнул и заиграл.

Это было удивительно. Я музыку такую не люблю. От нее в сон клонит. Это у папы всякие баллады для души и классика на ночь, а я люблю подпевать, и чтоб быстро весело идти. Но эта флейта звенела над сырой от росы травой так, что я бы на месте Луны сам растащил тучи, чтобы посмотреть на нас.

И вдруг правда стало светло. Луч света осветил старые надгробия, темные очертания генерала и тонкую фигурку флейтиста.