1+1

Можешь хоть на кусочки разорвать меня, но Счёту я научиться не смогу никогда…

«Да уж не прикидывайся большим дуралеем, чем ты есть на самом деле, – усмехнулась воронка, – ты же сам ещё вчера продемонстрировал мне верное решение одной из счётных задач, а это уже прорыв. Как там у тебя было: если у тебя есть одно яблоко, и тебе дадут ещё одно – сколько яблок ты съешь? Только, ты же умница у меня, вовремя сообразил, что к яблокам этим мы даже и не станем притрагиваться, и толково переделал задачку под себя.

Если ты хочешь съесть директора школы, а тебе вдруг предложат съесть ещё и учителя математики – сколько вкусных аборигенов ты съешь. Как ты ответил – двоих аборигенов, так ведь? Это же гениально сынок. Только есть их не надо было, пусть даже в подтверждение решения. Но это мелочи ведь».

- Но, знаешь, папа, – смущённо пробормотал полупрозрачный мешок, – мне кажется, что сегодня я уже переосмыслил это решение. Ведь сегодня я уже захочу съесть ещё и учителя музыки. Так что, получится уже, что я съем трёх аборигенов, хотя мне у меня был один директор, и мне преподнесли одного математика.

И получается тогда, что один плюс один равняется трём.

«Но как же понимать тебя, сынок, – заволновался туман, – ведь кроме этих трёх аборигенов, ты съел ещё и всех остальных, кто присутствовал в школе – учеников, учителей, уборщицу и охранника. Стало баыть, заданный пример не имеет однозначного решения?»

- А тут, отец, вступает в силу некоторая дополнительная теория, – усмехнулся Игди, – мы не рассматривали ещё её, да и вряд ли будем рассматривать в первом классе.

Ибо теория эта относится к высшим категориям счётной науки. Дело в том, что иногда в процессе вычислений образуется остаток, конкретное значение которого определить практически невозможно. Так вот, думается мне, что все те, кого я проглотил помимо трёх желаемых аборигенов, как раз и составляют этот самый остаток.

«Уууу, – удивлённое заурчал голос из воронки, – откуда же познал ты эту удивительную теорию?»

- Подслушал беседу мудрецов из пятого класса, – признался мешок, – а пятый класс – это уже высшая школа, науку которой мне вряд ли суждено впитать.

«Вот видишь, сынок, – удовлетворённо протянул отец, – а говоришь мне. Способностей у него нет, понимаете ли. А вот я наблюдаю другую картину – ты способен даже идти на опережение заложенной программы. Гляди-ка ты, заслушиваешься даже беседами высших математиков, и даже что-то понимаешь в них.