Красный лист

Но, бывает, нужное. А ведь я всю жизнь, что там, да и здесь, всегда стремился к одиночеству. Только Настя... Защемило в груди, сундуки воспоминаний прогнили, замки рассыпались, то, что я прятал от себя, выбралось наружу.

Боль. Нет. Боли нет. Я уже не тот Вовка, Вовка – навсегда, Вовка – балагур. Вовка – пень чёрствый, Вовка... алконавт. Впрочем, если бы в этом мире алкоголь на меня действовал, Вовка алконавтом бы и остался.

Память или скорее то, что со мною или уже не со мною, вернулось. Вернулась часть меня.

Я стал... чуть другим, более... насыщенным, плотным, целостным, самим собой.

Этот слой вернулся, слой воспоминаний. Слой потерь, утрат. Слой слабости и поражений.

Поток унёс труху запретов и замков. Что там ещё? Пара слоёв или десяток?..

Почему мне сейчас не больно? Да потому что пофигу. Пофигу, что было, пофигу, что будет. Вот Харрад светит в глаз. А там в пещере Урр развлекается. Люди, считающие меня батарейкой, нуждаются во мне, а я в них. Люди и не люди.

А что я? Я иду по пути наименьшего сопротивления, и кто сказал, что это плохо? Я получал и получаю то, что хотел, бойтесь своих желаний.

А боль? А что боль? Боль. Чем боль сильнее, тем ярче жизнь. Ненавижу боль.

Остаток дня я провёл, сидя на стене и офигевая. Как эту крепость возможно захватить? Все поля перед крепостью – в лабиринте каменных траншей.

Само поле, площадь перед стеной шириною метров двести семьдесят, хорошо обстреливается с боков, где три ряда галерей по скалам. Более-менее прямая дорога от ущелья до проёма ворот может быть перекрыта, закрыта, обстреляна.

Единственное слабое место – вода и провиант, но тут есть прекрасная долина и речушка там же.

Тут только пехоту десантировать, с драконов скидывать пачками по десять.

Пара-па-пам. Видимо, всё же предательство, но как такое возможно в этом мире достойного пути? Ну пускай один предатель, ну десять. Чушь какая-то, но есть факт. Крепость была взята и разрушена, ну насчёт последнего – спорно. Легенды, что вызывают у меня икоту... из-за своей правдоподобности, гласят – было предательство.

Том со своим народом уверен. Нет, не уверен. Точнее, Том уверен, что они потомки предателей, а вот от всех это скрывают. Ну как скрывают? Об этом просто не говорят. Не говорили. Не говорили, не говорили и забыли. Так, народец без прошлого, да и без будущего. Нет, выбор сокращается, не нужно мне их здесь.

Глава 5

– Мы можем бить тебя сейчас, – говорил один из старейшин горняков вполне сносно и связно.