Красный лист

Шерши, обычно сидящие на плечах и головах древолюдов, поднялись в небо… метров на пять. Подъём требует от них больших усилий и громких звуков. Держать в воздухе свои мохнатые тельца шерши могут практически беззвучно. И, как они заняли позиции наблюдения, всё опять погрузилось в тишину.

Уродливые горты, слегка толкая друг друга, поднимают свои волосатые морды, наблюдая за шершами. Склоты, издали похожие на людей, собранных из палок и верёвок, безучастно молчат, переминаясь с ноги на ногу. Торуны нетерпеливо вздрагивают.

Под серой кожей пульсируют венки и бугры мышц. Вся их поза показывает готовность к стремительному броску, но архитектура тела безжалостна – медлительность и огромная сила, сосредоточенная в верхней части тела. Короткие лапки, заканчивающиеся копытами, лишь подчёркивают медлительность.

Воинство замерло, ожидая указа. И только мелкие мрины размером с десятилетнего ребёнка (по сравнению с другими мелкие) не могут останавливаться. Замедлившись до минимальных для себя скоростей, они перемещаются под ногами, над головами, по головам, внутри, снаружи.

Их много, они движутся постепенно, отчего кажется, что воинство – единый организм и колышется, как море. Мрины самые слабые, но и самые быстрые. Могут воткнуть спицу в глаз врага и тут же умереть или сбежать, что чаще. Впрочем, мринов никто не считает – они, как листья под ногами в сезон опада.

Ведущий воинов воевода замер на возвышенности, ожидая чего-то. Всё воинство ждёт его указа. Вдали вспыхивает, и небо окрашивается в сине-красные цвета, подчёркивая морщины вокруг глаз мужчины.

Он собирает свои длинные до плеч волосы в пучок и надевает обруч на голову. Его водянисто-голубые глаза меняют цвет, становясь ещё более водянистыми.

– Слушаю, мой старший брат.

– ...

– Мы заняли указанную позицию.

– ...

– Да.

– ...

– Не пришли.

– ...

– Да.

– ...

– У нас же нет права отступить.

– ...

– Если старший брат так решил... Улиич последует за ним.

Мужчина поднимает руку.

Бум – бьёт барабан.

Мужчина смотрит мне в глаза…

Бум – удар барабана вышибает меня из сна.

.. или не сна...

Ещё не открыв толком глаза, я резко отскакиваю назад – стена. Сползаю вперёд, вправо... кувырок…

Слизень обиженно ощупывает то место, куда собирался опустить своё тело и где только что лежала моя нога... Крутит головой. Если бы у этой желеобразной субстанции была голова, она бы сейчас была повёрнута ко мне и укоризненно кивала в такт моему заколотившемуся сердцу.

Тук – раз, тук – два... тук – пять, сердце колотится..