Финиш для чемпионов

– Теперь? – вознегодовал Гордеев. – А раньше? В январе? Почему сразу не подсуетились?

– Оперативники сработали из рук вон плохо…

– Ну правильно, давайте валить свои недоработки на оперативников! Куда мы, спрашивается, придем?

– Понимаете, – Горохов совсем сник, – ведь это случайное убийство… Шансы найти этого кавказца равны нулю.

– Да неужели? – Всеми мимическими средствами Юрий Петрович постарался выказать сарказм. – Вы настолько некомпетентны, что пытаетесь выдать заказное убийство за случайное? А может, просто вам невыгодно, чтобы киллер был найден?

Простора для отступления у Горохова больше не было: оставалось только залезть под стол.

– Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне? – Загнанный в угол следователь перешел в наступление, как трусливое, но кусачее животное. – Вы мне не начальство, вы всего лишь адвокат потерпевшей стороны. Вы не имеете права критиковать следствие…

В эту минуту на столе зазвонил служебный телефон, и Горохов с облегчением схватил трубку. Возможно, звонило именно начальство.

Вот пусть оно и поддержит действия своего подчиненного!

– Да, это я, – солидно отозвался Горохов. Тут же, без перехода, его мешковатая фигура подтянулась, точно он попытался стать во фрунт. – Александр Борисович Турецкий?

Услышав это до боли знакомое имя, Юрий Гордеев радостно насторожился. Горохов же предлога для радости здесь не усмотрел: напротив, ситуация для него усугублялась. По рыхловатому, вмиг побелевшему лицу покатился крупный пот.

– Да, я… Дело Любимова… Уже полгода, правильно… Но тут, видите ли, убийство на почве межнациональной розни… Что? Не проверил… Не уточнил… Нет… Нет… Я не предполагал, что…

Из вежливости Гордеев опустил глаза.

Если честно, не только из вежливости: уж очень неприглядный вид имел распекаемый следователь. Сам же Гордеев воспрянул духом: если за дело берется Саша Турецкий, значит, оно сдвинется с мертвой точки!

По окончании телефонного нагоняя следователь Горохов, вмиг утеряв те признаки военной осанки, которые сумел приобрести, бессильно опустился на стул неряшливой грудой плоти в форменном мундире.

Гордеев прикидывал: сказать ему что-нибудь или не надо? Из жалости решил не добивать обреченного.

– Кажется, вы были правы, – первым возобновил общение следователь. Не в силах справиться с собой, прибавил на повышенных тонах: – Или вы сговорились!

Гордеев хмыкнул. Предположение о продажности Горохова следовало отмести: на такой товар вряд ли найдутся покупатели.